Войны Митридата полностью

Любовные похождения понтийского царя – это отдельная история. Здесь Митридат выступал как приверженец традиций Ахеменедов, которые имели по нескольку жён и многочисленные гаремы. Новый Дионис был мужчина видный, красивый, а положение монарха и неограниченные возможности делали его одним из самых привлекательных представителей сильной половины человечества. Куда до него было изнеженным Селевкидам и Птолемеям или напыщенным римским сенаторам! Царь был великолепным наездником и колесничим, непобедимым бойцом и лично очень храбрым человеком. Но помимо этих сугубо положительных качеств, Евпатор прославился как непревзойдённый обжора и выпивоха. Об этом есть очень интересное свидетельство Плутарха: «А о Митридате, воевавшем с римлянами, рассказывают, что он, проводя атлетические состязания, назначал награды тому, кто больше съест, и тому, кто больше выпьет, и сам выходил победителем в обоих этих состязаниях; что он вообще в питье превосходил всех своих современников, за что и получил прозвище Дионис». Впрочем, устраивая такие состязания, Митридат лишь подражал Александру Македонскому, который тоже участвовал в соревнованиях по распитию алкогольных напитков. С другой стороны, довольно забавной выглядит интерпретация прозвища Дионис, но Плутарх тут же оговаривается, что считает её «неосновательно принятой на веру выдумкой». О царе слагали легенды ещё при жизни, и он это всячески поощрял.

История донесла до нас рассказ о взаимоотношениях Митридата с двумя женщинами, которые сыграют определённую роль в его судьбе. Причем роль сугубо негативную. Одна из них собьёт царя с пути истинного во время первой войны с Римом, а другая предаст в самый разгар третьей. Но обо всем по порядку.

Согласно Аппиану, это произошло в городе Стратоникее, а из текста Плутарха следует, что дело было в Милете. Но суть от этого не меняется. Когда Митридат во главе своих войск вступил в город, то на глаза ему попалась местная красавица Монима, дочь Филопемена. Любвеобильный царь тут же начал новый роман. Но девица оказалась себе на уме, и, хотя Митридат засыпал её дорогими подарками, на все его ухищрения отвечала отказом. Евпатор упорствовал, Монима упиралась, и в итоге победа осталась за прелестницей. Причем она сумела добиться того, что Новый Дионис официально на ней женился и провозгласил царицей. О том, как Монима сумела дожать Митридата, нам рассказал Плутарх: «О последней особенно много говорили в Греции: когда в свое время царь домогался ее благосклонности и послал ей пятнадцать тысяч золотых, она на все отвечала отказом, пока он не подписал с ней брачный договор и не провозгласил ее царицей, прислав диадему».

Судя по всему, к этой простолюдинке Евпатор воспылал нешуточной страстью, раз всё закончилось так, как закончилось. Но с другой стороны, одной женой больше, одной меньше, ему ли, потомку Ахеменидов, у которых в гаремах были сотни жён и наложниц, не следовать традициям великих предков! И можно бы было не обращать внимания на эту историю, если бы не одно НО. Дело в том, что после того, как Митридат увлекся своей новой пассией, он стал прохладно относиться к своим обязанностям командующего в войне с Римом. Рассказывая о деятельности Митридата в этот период войны, Аппиан делает многозначительное замечание: «С магнетами, пафлагонцами и ликийцами, еще продолжавшими бороться против него, он воевал при помощи своих военачальников». Открытым текстом сказано – царь забросил ратные дела, свалив их на подчинённых. В лучших традициях Ахеменидов. И если сопоставить свидетельство Аппиана с рассказом Плутарха, то мы увидим, что вместо того, чтобы лично вести войска в Европу, Митридат предался любовным утехам в Малой Азии. Между тем история знает немало примеров, когда подобное легкомыслие до добра не доводило и приводило к печальным последствиям. И кому, как не царю Понта, было об этом не знать…