Войны новых технологий полностью

Каждое сложное событие начинает получать совершенно противоположные интерпретации. Если Запад призывает спасать сирийских беженцев, то С. Иванов, глава администрации президента России, видит эту же ситуацию под совершенно иным углом зрения [12]: «Сейчас толпы беженцев с Ближнего Востока устремились в страны Южной Европы в надежде транзитом перекочевать в Западную. Вы что, думаете, среди них нет так называемых „слипперов”, „спящих” агентов и террористов, которые отправляются в Старый Свет, чтобы где-нибудь неприметно устроиться, затаиться и ждать? В назначенный час они выйдут из тени и сыграют хорошо им знакомую роль. Например, того же смертника-шахида, гибнущего за веру и старающегося прихватить с собой на тот свет побольше народа. Очень не хотел бы напророчить, но не сомневаюсь, что именно так и будет».

Любой серьезный социальный переход типа революций или квазиреволюций, к ним могут относиться и цветные, обязательно имеет этап, который может быть обозначен как хаос. Это такое критическое положение системы, когда даже малое воздействие на нее может перевести ее в иное состояние. Поэтому доводя ситуацию до хаотической, можно с большой долей вероятности получить искомый переход.

Для социосистемы такими критическими состояниями хаотического порядка является отказ от нормальной работы политической, экономической, государственной системы. Революция 1917-го стала результатом ряда таких переходов. Для перестройки также характерным является неработающие старые институты государства при отсутствии новых. Украина несколько раз в своей недавней истории попадала в ситуацию неработающих государственных механизмов. Мы имеем в виду захваты госадминистраций 2004-го и 2010 гг. В 2013–2014 гг. мы имели не только неработающие госслужбы, но и исчезновение личного состава МВД и СБУ, когда Киев оказался вообще без милиции, что привело к увеличению преступности.

Внимание к теории хаоса в ее применении к социальным наукам начинается с работ С. Манна [13–14]. Теория управляемого хаоса, цветные революции стали предметом почти бесконечного числа исследований [15–27]. Даже Минобороны России стало главным игроком на арене противодействия цветным революциям [28]. Это можно также объяснить тем, что в российском понимании цветных революций наиболее важным источником является внешнее вмешательство, а борьба с такой интервенцией лежит на спецслужбах и военных. Но при этом забывается, что со своим собственным населением армия не имеет права бороться.

Многочисленные российские исследования акцентируют разные аспекты цветных революций. Приведем некоторые наиболее важные характеристики, некоторые из которых уже были представлены в работах Дж. Шарпа – «отца-основателя» этого направления.

А. Манойло подчеркивает обязательность «инцидента», поднимающего массы на протест: «После того, как инцидент произошел, протестная сеть выходит из подполья на улицы, где группы активистов из ячеек становятся катализатором стихийных массовых процессов, вовлекающих в этот процесс все большие слои населения».

Е. Пономарева говорит об отсутствии революционной ситуации в применении к цветным революциям, о которой все знают для случая классической революции.

А. Кунгуров заявляет, что «организовать аналог Кровавого воскресенья 1905-го в Москве в тысячу раз проще, чем в какой-нибудь Бельгии».

В. Лепский подчеркивает, что управляемый хаос направлен на разрушение субъектности страны, в том числе за счет блокирования рефлексии.

В. Багдасарян акцентирует, что успех цветных революций опирается на переводе на свою сторону хотя бы представителей власти и силовых структур.

Все эти характеристики в своей множественности одновременно демонстрируют в определенной степени «импровизационный» характер цветной революции. Конечно, она требует финансов и организации, но уровень протестности, каким бы естественным он ни был, уже наполовину задается наличием финансов и организации, поскольку цветные революции возникают на витке, при котором замедляется улучшение.