Подход Юрия к проблеме был иным. Он воевал совершенно за другие идеалы, за «старину», и его планы были прямо противоположны планам племянника. Изяслав был хорош в роли великого князя, а Юрий нет. Для киевлян он всегда оставался чужаком, которого они не признавали, а в итоге открыто возненавидели. Как уже отмечалось, захватывая власть, Юрий просто не знал, что ему с ней делать. Власть ради власти. И если в Ростово-Суздальской земле Долгорукий был на своем месте, то в Киеве он явно терялся. Но, несмотря на многочисленные поражения, суздальский князь оружие складывать не собирался, а был полон энтузиазма продолжать борьбу.
И вот теперь смерть племянника открывала перед ним заманчивые перспективы.
Расстановка сил перед заключительным этапом борьбы Юрия за Киев была следующая. В Киеве, на правах старейшего из рода Мономаха, сидел Вячеслав. В Переяславле-Южном княжил сын Изяслава Мстислав, во Владимире-Волынском его брат Ярослав, а в Смоленске по-прежнему сидел Ростислав Мстиславич.
Изяслав Черниговский, зная нерешительность Вячеслава, решил добыть себе Киев. Подняв дружину, он выступил к Днепру. На переправе его и застал гонец от киевского князя, который поинтересовался, а куда, собственно, идёт Изяслав Давыдович. Но тот нимало не смутился и важно ответствовал, что направляется в Киев отдать последний долг умершему родственнику. Однако получил от ворот поворот:
Однако Вячеславу и этого показалось мало, и он спешно отправил вестника к сыну Всеволода Ольговича, Святославу, прося его спешно прибыть в Киев с дружиной и пробыть там до прихода Ростислава. Как мы помним, Святослав периодически поддерживал то своего дядю Святослава Ольговича и Юрия Долгорукого, то Изяслава Мстиславича. И в этот раз он откликнулся на зов Вячеслава, поскольку посчитал, что ему это будет выгодно. Внук Олега Гориславича поддержал сына Мономаха. В ответ Изяслав Давыдович и Святослав Ольгович обратились к суздальскому князю. Над Русью снова заклубились тучи очередной усобицы.
Тем временем в Киеве появился Ростислав и был принят всей землей.
Между тем для Вячеслава ровным счетом ничего не изменилось, поскольку вместо умершего племянника бремя власти принял на себя другой. Как выяснилось, и Святослав Всеволодович не прогадал, поставив на Мономашичей, поскольку новый киевский князь выделил ему в волость Туров и Пинск. Но междоусобица набирала обороты, и вскоре Ростислав получил весть, что Глеб Юрьевич идёт на Переяславль с половецкой ордой. Внук хана Аепы по матери, Глеб легко нашёл общий язык со своими степными родичами, и они оказали ему полную поддержку. Но и Ростислав не дремал, успев отправить в Переяславль к своему племяннику Мстиславу Изяславичу войска. Поэтому, когда под городом появился Глеб с половцами, им было оказано упорное сопротивление. У стен Переяславля завязались ожесточенные бои, Глебу не удалось прорваться в город, и он был вынужден отвести своих людей за Сулу.
Ростислав решил воспользоваться этой победой племянника и окончательно сокрушить Изяслава Давыдовича. Оставив в Киеве Вячеслава, он выступил в поход на Чернигов. Вместе с ним шли племянник Мстислав Изяславич с переяславскими полками, Святослав Всеволодович и черные клобуки. Киевский князь хотел действовать быстро, стремясь опередить Изяслава Давыдовича до его соединения с войсками Юрия и Святослава Ольговича. Огромная рать переправилась через Днепр и остановилась напротив Вышгорода, когда Ростислава настиг гонец и сообщил весть, которая всё переворачивала с ног на голову, — в Киеве умер Вячеслав.