Проблема заключалась в том, что защитники Киева несли тяжелые потери и им всё труднее было отражать вражеский натиск. Одновременная массированная атака по всему фронту выматывала киевлян, которые изнемогали в неравной борьбе. Мстислав Изяславич изначально допустил роковую ошибку, выбрав неправильную стратегию в войне с Андреем Юрьевичем. И теперь за неё расплачивался весь Киев.
Опыт — великая вещь. Вряд ли сын Боголюбского додумался до этого сам, скорее всего, эту мысль ему подсказал кто-то из старших товарищей по оружию. Тот же дядя Глеб, например. В этот критический момент противостояния вспомнили о том, как действовал Изяслав Мстиславич во время сражения за Киев против Юрия Долгорукого. Тогда киевский князь выделил из всех полков определенное количество людей и, не нарушая общего построения войск, сумел создать мощный резерв. Забавно, но в похожей ситуации этой идеей воспользовались противники его сына. Сборный отряд возглавил Глеб Переяславский, он незаметно вывел его к Сереховицкому ручью и там скрыл в засаде до поры до времени.
Решающий приступ начался 12 марта. Десять князей повели свои войска в бой, а одиннадцатый внимательно следил за развитием событий и выжидал удобный момент для нанесения удара. Время пришло, когда натиск союзников стал неудержим, и для его отражения Мстиславу Изяславичу пришлось снимать войска с менее опасных участков обороны. Заметив это, Глеб по рву подвел свои войска вплотную к стенам и, не встречая сопротивления, перевалил через городские укрепления. После этого воины Глеба разбежались по стенам и стали рубить защитников, не ожидавших атаки с тыла. Другие же достали луки и стали сбивать воинов Мстислава Изяславича стрелами. Киевляне дрогнули и стали отступать.
Когда об этом доложили киевскому князю, то он, собрав гридней, бросился к месту прорыва. На боевых площадках и крепостных переходах, а также на прилегающих к городским укреплениям улицах завязалось упорное сражение. Теперь уже отступали бойцы Глеба, а Мстислав Изяславич с дружинниками их постепенно вытеснял из города. Казалось, ещё немного, и враг будет выбит из Киева, но ситуация вновь изменилась. Воспользовавшись тем, что киевский князь увел свою дружину на другой конец города, Мстислав Андреевич велел усилить натиск на ослабленные вражеские позиции. Войска союзных князей пошли на решительный приступ и, сломив сопротивление защитников, прорвались в город. Начался разгром киевских полков.
Победители рекой растекались по Киеву, уже занимались первые пожары, а Мстислав Изяславич продолжал выбивать из города отряд Глеба. Весть о том, что противник прорвался за крепостные валы, поразила князя, как удар грома. Спешно развернув дружину, он поспешил назад, к оставленным позициям. Но было уже поздно. Гридни киевского князя бились отчаянно, однако переломить ход битвы уже были не в состоянии. Отряды союзников обкладывали Мстислава Изяславича со всех сторон, стремясь взять живым. В яростных схватках гибли лучшие бойцы, и в итоге дружина, не выдержав накала боя и понимая бесперспективность дальнейшего сопротивления, обратилась к своему князю:
Прорываться решили в сторону Василева. Гридни вскочили на коней, теснее сбили ряды и пошли на прорыв. Прорубившись через строй вражеских ратников у Золотых ворот, дружина Мстислава вырвалась из смертельной ловушки и стала уходить прочь от города. Однако следом за ними ринулись ковуи, те самые, что когда-то вместе с Михалко Юрьевичем шли в Новгород, а затем перешли на сторону союзников. Во время отчаянного прорыва и последовавшего за ним бегства дружина Мстислава Изяславича понесла страшные потери, многие его военачальники и приближенные были убиты и попали в плен.
Киев пал. Начался разгром поверженной столицы.
Это был неслыханный погром. В течение трех дней войска одиннадцати князей грабили, жгли и разрушали древний город. Были полностью разграблены два величайших храма Руси — Софийский собор и Десятинная церковь. Едва не сгинул в огне Печерский монастырь, подожжённый черными клобуками, переметнувшимися на сторону победителей. Немало церквей в самом городе погибло во время пожара, а все монастыри были обчищены христианским воинством. Полностью были разграблены Подол и Гора, а тысячи киевлян уведены в плен. Причем действовали русские в лучших традициях половцев, разбивая семьи и разлучая родных и близких. Бесконечные обозы, набитые награбленным добром, тянулись из городских ворот. На санях везли великое множество трофеев, среди которого были иконы, церковные книги и драгоценные ризы. Даже колокола были сняты и вывезены из Киева.
