Воительница полностью

Это просьба для клифов? – хохотнула Лилит.

Тут как они сами решат, – я поддержала её смех.

На самом деле боялась разговора с Кассиэлем, ведь думала, атайя навеет тоску, боль разрыва с любимым. Мне хватило этого всего с Крисом. Признаться, я до сих пор переживала всё случившееся со мной с момента его измены, но времени прошло достаточно, и энергия Эдема способствует успокоению. Только тоска всё же была. Я снова представляла в мыслях Майкла. Тёплый взгляд светло-карих глаз, задорную улыбку, бережность прикосновений. В последнее время я думаю о нём всё чаще, тянусь к нему, мечтаю. В его образе сплелись самые важные установки: не забыть, вернуться.

Оставив легионеров, я медленно побрела в сторону дворца. Вообще планировала снова полететь к реке, лелеяла надежду потренироваться с Гефестианом, но Кассиэль внёс коррективы в скудный на события распорядок дня. Зато возникло и что-то любопытное. Праздник, о котором мне ничего не известно. Точнее, я замечала, что слуги суетятся, готовят украшения, но лишь краем глаза, и не особо интересовалась жизнью дворца. Но, как выяснилось, от меня ждут участия в предстоящем празднестве, и я почему-то не в курсе.

Риани нашлась в моих покоях, девушка меняла постельное бельё, тихо напевая под нос незамысловатую мелодию. Волосы были собраны в тугой пучок, на лице отпечаталось благостное выражение. Закрыв за собой дверь на замок, я прошла в центр спальни и скрестила руки на груди, сверля девушку укоризненным взглядом.

– Риани, почему я не в курсе событий, творящихся во дворце? – протянула многозначительно.

Девушка стремительно обернулась ко мне, резко побледнев лицом.

– Что вы хотели узнать, госпожа? – спешно спросила она, склонив голову в жесте уважение.

– Кассиэль упомянул праздник…

– Разве вы не знаете, что окончание цикла Саль – это праздник завершения сбора первого урожая? – неискренне удивилась она.

– Риани, я тут почти три месяца. И за это время ты прекрасно уяснила, что я не местная. И про какой танец говорил Кассиэль? – уже жёстко потребовала я ответа.

– Ваш танец, – нервно облизав губы, пояснила она.

– Врунья из тебя никудышная, – заключила я, двинувшись к ней.

Девушка вскрикнула и стремительно нагнулась, когда, схватив за запястье, я вывернула ей руку за спину.

– Я могу сломать кости в нескольких местах одновременно. Ни один лекарь не поможет. Останешься калекой на всю жизнь.

– Не надо, госпожа, – взмолилась она плаксиво. – Если я не смогу работать…

– Правду, Риани, живо! – оборвала я её.

– Это Теберника! – воскликнула она, громко всхлипнув.

– Любовница Кассиэля? – я отпустила девушку и сделала шаг от неё.

Она самая, – хмыкнула Лилит.

Заявление нас особо не удивило, можно было ожидать нечто подобное. Любовница желала укрепить своё положение, а жена могла помешать, вновь попытаться обратить на себя внимание мужа.

– Да, – Риани выпрямилась, прижав руку с покрасневшей на запястье кожей к груди. – Не ломайте мне кости, госпожа, пожалуйста. Я должна заработать деньги на лечение матери. Теберника… дала мне часть.

– А что с твоей мамой?

– Моя мама плетёт лучшее кружево в провинции… точнее плела, – погрустнела лицом девушка. – Заболевание рук. Лекарь может помочь, но лечение дорогое.

– Сколько? – несмотря на враньё, я прониклась историей Риани.

Тем более девушка она бесхитростная, наивная. Скорее всего просто не смогла отказать наглой любовнице Кассиэля. Да и желание помочь родному ишиму сыграло свою роль. Это я как раз могла понять.

Надо было хоть раз взглянуть на эту Тебернику, – заметила Лилит.

Делать мне нечего.

Ну вообще, нечего.

Не настолько!

– Десять дин, – пояснила девушка. – У меня есть уже четыре. Если буду усердно работать, смогу помочь матери. Прошу… не увольняйте меня за враньё. Теберника… она угрожала, я не знала, что делать, – Риани бросилась ко мне в ноги, прижав ладони к солнечному сплетению.

– Ой, хватит, – отмахнулась я. – Десять дин? Работать? Ты и за три года столько не наберёшь.

В экономическом устройстве Эдема я успела разобраться, потому знала, что дина самый высокий номинал местной валюты.

– Встань, – я прошла к своей шкатулке с драгоценностями, вытащила из неё мешок денег и отсчитала десять монет.

Жене серафима причиталось содержание. А так как деньги тратились очень редко и в основном на вкусняшки для клифов, у меня накопилась приличная сумма, на которую можно было купить замечательный домик в центре столицы.

– Держи, – я протянула девушке монеты.

– Я не могу, – замотала она головой, спрятав руки за спину.

– Можешь и возьмёшь. Мама – это святое. А мне эти деньги не нужны, – я потянула девушку за запястье и вложила монеты в её дрожащую ладонь.

– Я… я никогда не держала в руках столько, – испуганно протараторила она, вытаращившись на внезапное богатство.

– Только не потеряй по дороге, – усмехнулась я. – И если обманешь…