И вот срок пришел. С самого утра на торжище не протиснуться. Столько народу пришло и наехало! Все одеты в свои лучшие одежды! Одной свекольной румяны женщины израсходовали ведер пять! Угольков для бровей не меньше мешка извели! Зато, все такими красны — девицами гляделись, что очей не отвести!
Я с подругами, покупать ничего не собирались! Мы пришли себя во всей красе показать! Да и чего греха таить, хотелось на молодых, неженатых молодцев поглядеть! Вдруг, среди этих зубоскалов и хвастунов, лицо суженого нарисуется. Такое часто бывало на больших ярмарках.
До полдня ничего не происходило. Мы с подругами два реза пересекли торжище в обе стороны. На товары посмотрели, себя молодым балбесам показали. Они за нами по всей ярмарке шастали. Ни на шаг не отставали! Время шло и мы, вроде, скучать уже затеялись: глядеть не на что, все знакомо!
А тут хан Сатар и с ним человек с полсотни молодых воинов на площади объявились. Торжище загудело и ярмарочная жизнь закипела с новой силой. Степняки, все обвешанные оружием, держались слитно. Вдоль прилавков с товарами ходили вместе. По соседним рядам, в том же направлении и с одинаковой быстротой, двигались толпы любопытного молодняка. И знаешь, что удивительно? — Домна громко рассмеялась:
— Как — то незаметно, наша развеселая молодежь, сближалась с посольством степняков. И в какой то момент, наша девичья ватага оказалась совсем рядом с ханской. А я была в первых рядах.
Знаешь внучка, что меня поразило? Никогда не догадаешься, если я тебе не скажу! Так вот слушай. Меня изумил их запах! Вернее вонь, которая исходила от воинов хана. Густая, нечеловечья вонь! В носу щекотало от запаха загнанного зверя. Такой исходил от сохатых, которых очень долго гнали, прежде чем свалить. Я его хорошо помнила по тем временам, когда батька ходил в загонную охоту.
Испугал этот запах меня сильно! Решила убежать подальше от звериного духа. Но не тут — то было! Ближний ко мне ханский воин схватил меня за руку и начал что — то горготать по — своему. Я тяну руку к себе, а он не отпускает! Куда мне против силы воина. А он меня к себе прижал и начал целовать! Да так сильно, что у меня подкосились ноги! Помню лишь, что борода у него была редкая, молодая. И губы сердечком. Полные, красные, вроде как бураком натертые. И еще нос тонкий, горбатый, остался в памяти. Одним словом, молодой нукер уродом не был! Даже может наоборот. Вполне справный хлопец!
В общем, я совсем осоловела. А когда очнулась, поняла, что была бойня степняков с нашими молодцами. А может не бойня, а простая драка. Но последствия её были ужасны. В сажени от меня лежал сосед Тарасик со вспоротым животом. Он, оказывается, вступился за меня, когда молодой секурт запустил руку мне под поневу. А вокруг толпа моих земляков, с черными от гнева лицами. Степняки сбились в стаю, обнажив мечи и кинжалы. — Домна тяжело вздохнула. Воспоминания далекой молодости разбередили душу:
— А чем может помочь железо, полусотне людей, против которой стоит многотысячная, разъяренная толпа? И моргнуть не успеешь, как тебя сомнут и затопчут! — Домна вновь вздохнула:
— Спас положение хан Сатар. Выскочил поперед своих воинов с мечем в руке и закричал на своем языке, к ним обращаясь. Что он им молвил, мы, конечно, не поняли, но среди них наметилось движение. Толпа вооруженных людей превратилась в ровный строй. Из него вышел мой недавний целовальник и стал на колени. На шею себе повесил пояс, с пристегнутым мечем в ножнах. Крики ярости, с нашей стороны, стали постепенно стихать.
Хан дождался полной тишины и тогда заговорил на правильном нашем языке. Что он сказал, я, дословно, уже не помню. Сколько лет с тех событий прошло! Но суть его речи в памяти засела навсегда. — Ольга, завороженная рассказом, слушала, приоткрыв рот. Впервые за всю их совместную жизнь, баба Домна открывала события своей молодости. До этого, на все просьбы внучки поведать о своей судьбе, она отвечала шуткой или переводила разговор на сказки или былины, которых она знала великое множество. А Домна, тем временем продолжала:
— Говорил Сатар совсем не громко, но слышала его, по моему, вся ярмарка. Слова были простые, но от них холодило сердце. А ведал он, что молодой воин был неправ! Он нарушил его волю и законы степи. Его взяли на ярмарку для охраны его, ханского, спокойствия. Его обязанность — смотреть по сторонам, что бы никто ни посягнул на безопасность светлейшего. Распоряжения смотреть на девок, а тем более целовать их и лапать, не было. После ярмарки, если какая тебе понравится, делай с ней что хочешь! А сейчас делай то, что закон велит!
Второе преступление нукер совершил, когда отвлекся на убийство глупого смерда. Пока он того резал, плохие люди могли, в это время, причинить вред его хозяину.
Он во всем виноват и должен быть наказан. То, что он молодой, его от кары не спасает! С этими словами, взмахнул мечем и голова молодого нукера покатилась по пыли. Толпа в ужасе отшатнулась. А он, держа в руке окровавленную саблю, продолжил:
