Дружина уходила из города торжественно. Волхвы и старая княгиня благословили войско. Боярское и купеческое сословие собрали дополнительный отряд из своих взрослых сыновей и молодых представителей цвета стольного города. Он пристроился следом за последней сотней. Воительница была этому рада. Полторы сотни мужчин, не на словах знакомых с оружием и конным боем — были очень кстати! С обозом Калины, вслед за ними, отправлялось пять десятков женщин разного сословия. Добровольные помощницы по уходу за раненными и увечными.
Во главе колоны ехал князь, в полном снаряжении и под своим стягом. За ним воительница. Она еще долго чувствовала на себе внимательный, испытывающий взгляд матери Романа. Призрения и злобы в нем не было. Но и одобрения — тоже.
Выйдя за посады, воительница приказала двигаться так, чтобы пыль, поднятая первой сотней, не мешала двигаться следующей. В следствии чего, длина колоны достигла почти двух верст. Конечно, дело было совсем не в том, что она заботилась о чистоте снаряжения или, чтобы гридни не наглотались пыли. Она опасалась внезапного нападения. Ну, присутствовал такой пунктик в мыслях воительницы, и ничего против этого она поделать не могла. Занозой сидела эта мысль в голове!
Даже поверхностный опрос местных сотников, десятников и простых гриден, показывал, что на пути к долине, которую выбрали князь, Ерофей и Калина, мест для засады и нападения предостаточно! Для открытого, встречного боя — нет, а для засады — есть!
К тракту примыкали немаленькие рощи, его пересекали балки и овраги. А в одном месте, он, почти версту, змеился по дну давно пересохшей речки с высокими, заросшими густым лесом, берегами. Наверное, это место упоминал князь в своем рассказе воительнице. Так — что принятая предосторожность, после доклада сотников, Ольге не казалась излишней.
Солнце начинало клониться к закату, когда они нагнали колону ополченцев. Марш им давался нелегко. Это было видно по потным, злым лицам воев. Идти в кольчугах при полном снаряжении, испытание не для слабаков! Но приказ самой воительницы, нарушить никто не решался. И не потому, что у всех дружинников на слуху был недавний случай с незадачливым женолюбом. Нет! Дело было в ореоле славы, который воительница приобрела в речных воротах. Кстати, имя десятника, который попал ей под горячую руку, до этого была Свисток. После общения с воительницей, его кроме, как Женолюбом, называть перестали. В поход он выехал со своей сотней без особых физических затруднений. Все — таки, костоправ Третьяк, знал свое дело!
Обогнав, длинную кишку ускоренно движущихся воев, Ольга на несколько минут задержалась возле, едущего на лошади, старого Трута. Перекинувшись несколькими словами, она подтвердила задачу. Прибытие к месту битва — не позднее полдня завтра.
Князь тоже не дремал в седле. Пару раз он покидал голову колоны и возвращался в хвост, где ехали ополченцы из бояр. По пути он подолгу беседовал с сотниками. После этого, он опять занимал свое место в голове, под своими стягами.
По докладам разведки, которую высылал сотник Волос на марше, ничего подозрительного в округе, пока не наблюдалось. Но это еще ни о чем не говорило. Разведка в сотне — опытные, осторожные гриди. Но никак не следопыты. Могли вражеские секреты и не заметить!
Обогнав колону воев, ведение разведки перешло к отряду настоящих следопытов, которыми командовал бывший десятник Балабан. На душе у Ольги, сразу стало намного спокойнее.
Перед сумерками подошли к самому опасному участку тракта. К высохшему руслу реки. И сразу поступили первые сведения от следопытов. На выходе из русла, замечен конный разъезд из десяти неизвестных воинов. Определить кто такие — не удалось. Обнаружив дружину князя Романа, они спешно покинули высокий холм, с которого вели наблюдение и скрылись в зарослях. Преследовать их — возможности не было.
Переговорив с Ольгой, князь скомандовал сократить расстояние между сотнями до десяти сажень. И перед входом в опасный участок, остановил войско. Ольга вызвала к себе Симака. Получив четкие указания, он начал тщательную разведку обеих склонов. По левому, более высокому и заросшему, пошел отряд Балабана, по правому — два десятка гриден под рукой самого Симака. Потянулись минуты тягостного ожидания.
Через час вернулся Симак — чисто! Еще через какое — то время — Балабан. Тоже самое! Ольга уточнила у него, на какую дальность была проведена разведка? Балабан, вытирая струящийся по лицу пот, пояснил:
— Тракт идет по руслу больше версты. Затем он уходит вправо, а сухая речка влево. До того места где они расходятся, мы и осмотрелись. Ни людей, ни следов!
— А какова ширина русла в том месте, где тракт отворачивает и на какую даль оно просматривается?
— Ширина её, саженей двадцать — двадцать пять. А вот просматривается оно мало. Через сто саженей русло поворачивает на восход. И что там дальше — я не видел. Мы за поворот не ходили. — Ольга обернулась к Симаку:
— А что там с трактом после развилки? — Сотник ответил не задумываясь. Чувствовалось, что он хорошо осмотрелся:
