О возможных людских потерях в ходе потехи, упомянул вскользь. На удивление, князь особо не встревожился и вопросов по этому поводу задавать не стал. Несколько неясных моментов он уяснил у Ерофея. Поинтересовался местом проведения показательного учения и дал согласие на выполнение, предложенного воинскими начальниками, плана.
Старшина был несколько озадачен, таким отсутствием интереса к самому важному, для визита князя и его посольства на земли Игрицы, событию. В голове завертелись мысли, что он неверно понял истинную причину посещения Романа, главных речных ворот княжества.
Что, не его береста, с просьбой о помощи — позвала в дорогу державного правителя. На душе стало холодно и неуютно. Где и в чем он провинился, если приезд князя никак не связан с его опасениями и предчувствиями скорого нашествия степняков?
Но через мгновение, сверкнула неожиданная догадка: а ведь ничего нового он правителям не предложил! Они много раньше продумали планы проверки готовности воинства городища, находящегося под его рукой, к отражению набега! И, по всей видимости, они не отличались от его предложения. Чувство обиды немного ослабло.
Князь, он потому и князь, что в нем собраны самые лучшие человеческие качества, присущие жителям его владений. Читать мысли собеседника для него труда не составляло:
— Не сердись, мой уважаемый, дядька Михей! Все складывается по моим помыслам. Ко мне стекается много доносов из разных земель, из разных источников, от разных людей. Твой донос, через посылку ко мне десятника, стал последним сигналом, для срочной необходимости посещения Игрицы.
Тяжесть опасности, нависшей над нашими речными воротами, намного больше твоих тревог. Хан Туран, только исполнитель злой воли: за его спиной стоят другие властители. Но тебе об этом знать не важно. Каждый мирянин, перед нашими богами, должен исполнить свой долг, в положении к которому он сам стремился. И которому его судьба допустила. Мы об этом поговорим перед моим отъездом. Если я решу, что это необходимо тебе знать.
Сейчас могу сказать одно: уничтожение Игрицы — это первый шаг в их планах. Уже сейчас, неожиданно, возникли сложности в предгорьях Караньского хребта и на озере Белыха. Где мы всегда были дружны с соседними родами. Поэтому я не могу достойно укрепить твою вотчину многими силами княжества.
Большего тебе знать не надо! Удержи свои рубежи — нам это помощь великая в борьбе с ворогом на других подступах. Развяжи нам руки, для подготовки всего моего воинства к другим напастям!
А защитить речные ворота будет нелегко! Уж очень большие силы степняки через речку готовятся бросить! Где они переправляться удумали, мы точно не знаем, но рубеж очертить можно.
Вверх по течению, за землями Бобровников — непроходимые лесные чащи, где ни дорог ни тропинок. Вниз, за Армяками, где Ратынь заворачивает на восход — наш берег закрыт топкими лугами и болотами. Там конные отряды не проведешь. Остается Турану покорять высокие береговые кручины на участке от Армяков, до Бобровников! Это без малого семь поприщ, где кроме редких секретов — на многие версты, живой души не встретишь!
Главная цель набега, не грабеж и пожива, хотя они от этого не откажутся. Их цель — уничтожение речных ворот и самой Игрицы. Как это планирует сделать хан, в каком точно месте готовит переправу — мы не знаем. Соберет ли все силы в единый кулак для удара или пойдет с нескольких направлений — для нас это тоже темный лес.
А когда нам ждать степняков и сколько их будет? Ответа тоже нет. Вот такой невеселый расклад на сегодня.
А теперь давайте прикинем, что на данный момент есть у нас. Главное, мы точно знаем, что набег будет в самое скорое время. И делаем все возможное, что бы достойно встретить ворога и победить.
Посоветовавшись с тысяцким, я принял решение отдать под твою руку, Михей, — две, самые опытные в ратном деле, сотни Унибора и Демира. Можешь верить мне — эти не подведут в самой жаркой сечи.
Давайте считать, что мы можем выставить против Турана, на сей час! Тебе слово, старшина: — Михей на короткое время задумался, затем встал и воинственно выпятил вперед бороду:
— Думаю, не ошибусь, если скажу, что с учетом твоих двух сотен и привлечении сил Армяков и Бобровников — смогу собрать, без малого, шесть сотен конных гридней. За счет воев — ополченцев из трех родов — готов выставить более одиннадцати сотен обученных пеших воинов. Оружия и доспехов хватит только на девять сотен. При общем призыве встать на защиту нашей земли — поднимутся на битву еще не менее двух тысяч, но мало или вообще необученных ратному делу, жителей посадов, хуторов и городищ.
