— Невозможно поверить! Пятнадцатилетняя девчонка, против опытного, сильного воина — и полная победа? Без чудесного вмешательства богов здесь не обошлось, иначе как такое возможно?
Про дальнейшие события, произошедшие в Игрице, как — то поездка в Лукмышенский лес, находка странной, сверхтвердой шляпки, побег Алкуна, гибель гридней и Осмушки, разоблачение лазутчика и предателя — князь и тысяцкий выслушали более сдержано, хотя уточняющих вопросов было достаточно. Было заметно, как от этих сведений, помрачнели лица обоих:
— Ну и где сейчас лазутчик, надеюсь, охраняют его не так, как Алкуна? — Михей в ответ виновато развел руки:
— Не уследили, князь. Нет у моих гридней опыта в охране злодеев. За два дня до твоего приезда, чужак, каким — то образом, извлек из топчана кованый гвоздь и забил его себе в ухо. Моя вина: караулить его надо было в самой клети, а не под дверью. Не думал я о таком исходе. — Радим еще больше нахмурился:
— Да, не густо у нас получились: трактирщик в бегах, лазутчик на небесах! Ладно, что случилось, то и случилось — вспять время не развернешь. Нам теперь крепко думать надо, как планы хана Турана угадать, да что сделать, что бы их ему нарушить! — Повисло тяжелое молчание, которое, через время, нарушил Ерофей:
— У меня такой вопрос к тебе старшина: сколько голубятен имеется у тебя в городище и кто их хозяева? — Михей недоуменно обернулся к тысяцкому и тот продолжил:
— Я вот к чему спросил. Запали мне в голову одни слова, что донесла тебе отроковица, из разговора злодеев на ладье. «Если изменятся сроки набега — ему сообщат обычным путем и подтвердят ПТИЦЕЙ». Обычным путем — я понимаю, это через него, лазутчика. А птицей? Думаю, что речь шла о почтовом голубе. Почти уверен: в Игрице есть еще, самое малое, один скрытый враг, который был на связи с трактирщиком и он имеет голубятню с почтарями. — Михей, с нескрываемым уважением посмотрел на тысяцкого:
— В городище, насколько я знаю, немало любителей погонять голубей. Голубятня есть у меня на подворье, и где есть почт овые летуны. За неё отвечает сотник Симак.
Есть такая же у посадника, письмоносцы там тоже есть. Кто еще занимается сизарями — сейчас сказать не смогу, но до вечера буду знать о каждом. — Князь одобрительно посмотрел на тысяцкого:
— Вот за это я и ценю тебя, дядька Ерофей! Я, мимо ушей пропустил слова о птице, а ты подметил и выводы сделал! Возможно, это единственный наш шанс подобраться к истине. Его надо использовать до самого донышка.
А сейчас, давайте прервемся для отдыха, на короткое время. Пусть новины в голове улягутся в ровные стопки, а затем продолжим. Знаете, какая мысль у меня возникла? Только ради того, чтобы услышать такой рассказ — стоило проехать шесть сотен верст в одну сторону!
— Прости князь! Но я предлагаю, на этом мой доклад пока приостановить. Не потому, что мне больше нечего тебе сказать. А потому — что есть такая в народе мудрость: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
Понимаю, что ты захочешь не только узнать, как мы готовимся к встрече с секуртами, но и своими очами узреть чего мы достигли. И какие наши упущения в ратном деле. Успехи, а я думаю, что ты их правильно оценишь, опять же, связаны с великими ратными способностями, все той же Найдены! Она ведь не только руками и ногами работать может, — но и головой думать горазда!
Новые приемы боя, словами объяснить невозможно: их надо смотреть! Лучше сделаем так: мы с тысяцким обговорим, как лучше довести до твоего взора все наши новшества. Потом ты, если сочтешь нужным, или утвердишь, или отвергнешь наш план показа.
— Опять эта юная воительница! Ну и заинтересовал ты меня старшина! — Роман тряхнул густой гривой русых волос. — Согласен: пусть будет по — твоему. Даю вам обоим время до вечера, а после ужина — готов вас услышать.
Обед накрыли в трапезной хором Михея, на четверых едоков. К ним, по приглашению князя, присоединился посадник. Трое отсутствием аппетита не страдали. Стару — кусок не лез в горло. Сославшись, что он отобедал дома — мелкими глотками пил квас из кубка и постоянно вытирал, потеющие лоб и руки, большим серым платком.
Отобедав, Роман забрал с собой посадника и поднялся с ним в светелку. Старшина с тысяцким уединились под михеевским навесом:
— По твоим хитрым очам, за версту я читаю, что план у тебя давно готов: — тысяцкий расположился за столом на широкой скамье:
— Думаю, что ты продумал его до мелочей и править его, наверное, мне нет необходимости. Но постарайся, хотя бы на перстах, вкратце изложить его суть. Одна голова хорошо, а две — сам понимаешь. Не могу я перед князем белой вороной выглядеть, обязан во всем разбираться.
— Прав ты, как всегда, наставник! Есть у меня задумка, и в ней нет ничего хитрого. Тебе и нашему князюшке, надобно оценить выучку моих двух сотен гридней, ведь так?
