Домна сидела в беседке. На столе стояла глиняная кружка и пустой графин. Лицо было покрыто красными пятнами. В руке платок, которым она промокала замутненные очи:
— Бабушка, что случилось? — Но она, казалось, не слышит и петь не прекращала. Потом очнулась, обвела взглядом каменные хоромы:
— Вот ты скажи мне внучка! Стоит свою жизнь и жизнь семьи менять на проклятые сундуки и горшки с кувшинами? Честь и совесть свою, ради них, в дерьмо закапывать? — Ольга ничего не понимала. Какие сундуки, какие кувшины? Она что заболела и бредит?
— Баба Домна! Ты толком скажи, что произошло? — Взяла графин и понюхала. — С какой беды или радости ты вино пить взялась? Раньше, ты от легкого меда, нос воротила!
— Пойдем Оленька! Я тебе все покажу. — Поднялась, её качнуло. Ольга подхватила по руку. Домна поймала равновесие и отстранилась от неё.
— Пойдем, пойдем со мной! Я тебе покажу, как черные боги могут человеческую душу погубить! — И твердым шагом пошла, впереди Ольги, к крыльцу.
Воительница была поражена. Находясь в какой — то растерянности, перебирала то ценные шкурки, то пересыпала в дланях золотые и серебряные монеты. Лучина отбрасывала длинные тени на полки с горшками. Домна сидела на сундуке:
— Да тут на три жизни хватит! И тебе, и детям, и внукам! Может еще и правнукам останется! — Ольга перевернула очередной кувшин. В длань толстым ручейком потек крупный жемчуг, вперемешку с самоцветными каменьями.
Размеры воровства бывшего посадника, мягко сказать, удивляли. Думалось, что тайная сокровищница Стара, мало уступает казне Романа.
— Пойдем отсюда, баба Домна! — Воительница брезгливо отряхнула персты, как бы сбрасывая, налипшую от драгоценностей грязь. — Правду ты сказала! Продали свои души, семья посадника, за рухлядь и злато. Этого, наши светлые боги, не прощают. — Выйдя из тайника во двор, с удовольствием вдохнули чистый воздух: — Подождем отца. Ему по чину со всем этим разбираться!
Через два дня, из Игрицы в Ивель, отправился небольшой обоз, из двух кибиток. На последней, в самом уголке — связанный Вятко. Сопровождали его, две полные десятки гриден. Старшим у них был десятник Балабан. Под кольчугой, у него на груди, была спрятана берестяная грамота. На ней, опись клада, бывшего посадника Стара. Остальные новины, десятник должен передать на словах.
Размеренная жизнь речных ворот, нарушенная посещением князя с посольством, постепенно входила в привычную колею. Михей, ежедневно, выводил свои сотни на луг. Там, под его приглядом, сотники шлифовали с гриднями конную стрельбу из лука и другие воинские умения. Обедали, чтобы не терять время на переезды, там же. На подворье возвращались только для сна.
Ольга, каждый день с утра, забирала свою малую дружину и отправлялась на старый хутор. Молодые гриди были настрого, вплоть до изгнания с малой дружины, предупреждены о сохранении тайны лесного лагеря.
Вместе с сотней Демира, они занимались тем же, чем и сотни старшины. Возвращались в городище на закате, перед вечерей.
Посадник, первую половину дня, проводил на площади. Здесь он собирал по сорок — пятьдесят ополченцев из горожан. Сегодня приходили одни, завтра — другие, послезавтра — третьи. Занятия у них всегда одни. Руби — коли — стреляй. Успехи были налицо.
Вторую половину дня, проводил на пристани. Дотошно вникал в работу мытни, сборщиков пошлин, ремонтных бригад. Беседовал со своими и чужеземными купцами о торговых делах.
Однажды, долго бродил по новому постоялому двору, покойного Корзуна. Присматривался, вздыхал и чесал затылок. А на следующее утро, вызвал, к себе в контору Микроху. Контора находилась в большом каменном доме, возле торжища. Там были отдельные помещения для дознавателей, писцов, его приемная и казначейство речных ворот.
Трактирщик явился без опоздания. Зашел в приемную и снял перед посадником шапку. То, что перед ним, его бывший кухарь и сосед — ничем не выказал. Это раньше — кухарь. А теперь — княжий ставленник, большой начальник!
Икутар начал без подготовки;
— Ну что, старый дружа! Не хочешь, взять под свое крыло, постоялый двор Корзуна? Жалко ведь, покойный в него столько деньжищ вбухал! Почти достроил! Совсем малость осталось. Будет дальше стоять бесхозным — начнут растаскивать по бревнышкам!
— У Микрохи отвисла челюсть. От удивления, даже шапка из руки выпала:
— Как забрать? А сколько мне это стоить будет?
— Нисколько! Забирай даром. Деньги тебе понадобятся, когда его достраивать станешь.
Я тут прикинул, что на твоем постоялом дворе, уже сейчас места не хватает. Приезжим купцам некуда селиться. Получается, второй приют с жильем, питанием, пристани необходим! А кто сможет достроить его и организовать в нем гостеприимство? Думается, лучшего хозяина, чем ты — не найти! — Микроха начал сучить ногами от нетерпения задать вопросы:
— Как это даром? И как ты можешь отдать его мне? У него же остались родная сестра и племянник! Они же к мировому судье в стольный град сразу побегут. А может, к самому князю!
— Это не твоя забота! С князем и судьей, я решу вопрос. Постоялый двор будет твоим.
