Прости Княгиня, но ничего лучшего, как связать князя и вернуть его в кибитку, я не придумал. Мыслю, что поступил правильно и для его же пользы. Гриди, которые собрались послушать Романа, вначале потешались над пьяными речами, но когда он перешел к грязным оскорблениям в твою сторону — сильно возмутились и зароптали в его адрес угрозы. По — другому я это непотребство прекратить не мог! — Ольга, от гнева, в ниточку сложила губы и до скрипа сжала зубы. Очередное унижение за несколько дней! И очередное крушение надежд на скорое выздоровление Романа!
Ну, за что ей такие муки? Чем она так прогневила богов? Неужели, святое и великое чувство любви, которое она впервые испытала к мужчине, так неугодно верховным покровителям её рода?
— Великий Перун! Великий Дажьбог! Великая Мякошь! Великий Хорс! За что вы так жестоки по отношению ко мне? Я ведь простая, земная женщина: со своими слабостями и мирскими понятиями долга, чести, верности и любви!
Вспомните, я ведь не стремилась стать Великой Воительницей, не билась за княжеский стол, не тянула из себя жилы, в погоне за правом повелевать своими народами.
Я лишь боролась за их счастье, за их спокойствие, за их свободу, и по мере своих сил — искореняла несправедливость, выкорчевывала алчность, трусость, предательство!
Для себя хотела немногого: любить и быть любимой, иметь семью и рожденных мною детей, жить в окружении близких и дорогих моему сердцу людей и защищать их, не жалея живота своего. Разве это много?
О боги! Вы были ко мне незаслуженно щедры с самого детства. Вы наделили меня многими умениями и способностями, но взамен забрали самое дорогое, что у меня было: любимого человека и плод нашей с ним любви — не родившуюся дочь!
О боги! Я готова пожертвовать всем, что у меня осталось и даже самой жизнью. Заберите у меня все! Верните любовь и дочь! — Ольга не замечала, что по щекам, оставляя мокрые дорожки, текут крупные слезы, а губы беззвучно шепчут мольбу — заклинание израненной души.
Это заметили её суровые боевые побратимы, сидящие в седлах рядом. Они, смущенные увиденным, не сговариваясь, развернули коней и отъехали на несколько шагов в сторону. Но Ольга, на это внимания не обратила. Она просто беззвучно, по — бабьи плакала, даже нет — выла, но мысленно, как воют все бабы на похоронах.
Вечерять Княгиня не стала: еда не лезла в горло. Заседлала Бутона, вызвала Луку и без всякой цели направилась, куда очи глядят. Скоро наткнулась еще на один сухой островок, размером чуть больше их подворья в Игреце, густо заросший чахлыми березками. В центре его стояли торчком девять гранитных истуканов, неизвестно как здесь появившиеся и для чего и кем поставленные.
Лука долго ходил вокруг непонятной постройки, с шумом тянул носом воздух поверху, нюхал основания гранитных столбов и после всего, ушел на край островка, мотая от недовольства огромной головой. Ольга поняла: неприятное, темное место. Луке оно не понравилось.
Подошла, и с интересом оглядела непонятное сооружение. Девять гранитных столбов, образовывали овал, нет, скорее круг, с площадкой в пять саженей внутри. В центре — углубление, заросшее густым вереском. Очень похоже на обычное капище, но присмотревшись, понимаешь — это не капище, это что — то другое. А что — непонятно! Но это точно: каменных богов в капище — славяне не ставили. Только деревянных! Да и на наших богов, гранитные идолы, совсем не походили.
Ольга не решилась нарушить священный, очерченный круг. Выбрала место, где возле неизвестных, чужих богов было поменьше зарослей и присела на сухую травяную подстилку, спиной облокотившись на холодный гранит.
Ярила спрятался за деревьями, но небосвод еще оставался светлым. Ветра почти не было, и тишину болота нарушали вполне обычные звуки: где то недалеко — тетеревиный ток. Слышно было, как самцы готовятся к любовной схватке за самку. На пределе слуха ревел сохатый, зазывая на встречу молодых лосих.
Зима шла на убыль. Природа пробуждалась, и жизнь требовала своего продолжения. Ольга тяжело вздохнула и смежила очи: не время предаваться любованиям за приближением весны. Надо думать о предстоящей битве. Готовить план на сечу!
Пока, совершенно ясно только одно: войско Лиходеда, по численности превосходит её, почти на тысячу гриден. Была надежда, что её воины, подготовлены лучше, что ворог не имеет понятия о стременах, а значит и о стрельбе из луков на скаку. Но надежда — это совсем не то, что уверенность! Она своими очами зрела, что некоторые воины воеводы Зосима, уже освоили стремена, правда несколько отличной формы. Значит, разведка и людская молва действует, и её секреты — уже не секреты!
Да и она отлично помнит слова старшины дружины Речных Ворот — Михея: строить план сражения, на сладких надеждах, означает заранее планировать свое поражение! Всегда нужно предполагать, что враг подготовлен лучше, что он коварнее и хитрее.
