Так почему же я сейчас, считаю виноватыми своих богов? Виновата в своих бедах — я и только я! Я желала именно его любви, и боги сжалились, пошли мне навстречу, исполнили мое сокровенное желание. Их за это славить надо, а не упрекать!
Но жизнь так устроена, что даже за короткое счастье, надо платить сполна. Даром — в жизни ничего не дается!
Ольга запахнула короткий тулупчик и осмотрелась по сторонам. Саженях в двадцати от себя, возле кривой березы, заметила Ратищу и Луку. Они, явно, дожидались Воительницу, но не посмели подойти к ней без её зова.
Их появление, ничуть не удивили Ольгу: она сама велела обоим, явится к ней ближе полуночи. Именно с ними она планировала осуществить задуманное. Осуществить то, что может гарантировать победу в завтрашней битве. Если, конечно, её задумку, возможно воплотить в жизнь.
Тяжело вздохнув, стараясь отбросить посторонние, ненужные мысли, сделала первый шаг в их сторону. Каждый последующий шаг делался все тверже и тверже. Через мгновения, перед Ратищей и Лукой, предстала не Княгиня Ольга — Великая Воительница!
Ратища, при приближении Ольги, сделал шаг навстречу. Лука остался на месте, только завилял хвостом и ощерил пасть. Глава «спецов» протянул ей крынку, с завязанной бычьим пузырем, горловиной:
— Здесь все, что мы смогли в обозе найти. Гусиный жир не входит в лекарственные снадобья и применяют его — только как средство при обморожении. Наши костоправы, заранее ведали, что таковых у нас не будет, и им не запасались. Ольга кивнула головой:
— Все хорошо. Для меня хватит, а обмороженных завтра не предвидится. Жарко всем будет! Выходите к озеру, к тому месту, что мы наметили. Ждите меня там: я скоро появлюсь.
Ратищу, Луку и Бутона, Княгиня обнаружила издали. Убрала длани под грудь и зависла в трех саженях над льдом. Осмотрелась и только тогда опустилась в шагах в двадцати от них. Ни Ратища, ни Лука, даже не шелохнулись, когда на льду, из ничего, объявилась Княгиня. Только Бутон высоко вскинул голову и засеменил передними ногами. В полутора верстах за ними, темнел черный зуб острова.
Ратища стоял в одной рубахе, его полушубок лежал поодаль. Десницей он опирался на тяжелый лом с широким жалом. Неподалеку — свежерубленная полынья, над которой пришлось ему потрудиться. Ольга, в первую очередь, направилась к ней.
В черной воде поблескивали небольшие куски колотого льда. Большие — разбросаны вокруг проруба. Воительница довольно кивнула головой:
— Ратища, после того, как я закончу свою работу, эти осколки нужно будет вернуть в полынью. Слишком они приметны будут с острова, как только рассветет. — Ратища тут же согласился:
— Я об этом уже думал. Сделаю все как надо: комар носа не подточит! К утру, дыра схватится ледком и рядом будешь стоять — не заметишь.
— Вот и славно! Лука! Слушай меня внимательно! Твоя задача — отвлечь внимание наблюдателей, которые укрылись на вершине острова. Мало верится, что они пялят очи, разглядывая лед в темноте, но рисковать мы не можем. Отойдешь на противоположную сторону острова и немного порычишь так, чтобы караульные забыли о своих прямых обязанностях, и взоры свои направили в твою сторону. Но к острову близко не подходи: тебя никто не должен зреть!
Бутон, ты отправляйся поближе к берегу туда, где находится конь Ратищи и там дожидайся меня. Если раньше понадобитесь нам — я свистну и ты услышишь.
Ратища, ты остаешься здесь. Поможешь мне натереть тело гусиным жиром: до спины, я при всем желании, не достану. И будешь ждать моего возвращения, заранее приготовив ерофеича и полотенца, чтобы я смогла сразу согреться! Если что случится — стучи по льду, звук в воде, далеко слышен.
Все: по местам! Приступаем! — Лука и Бутон порскнули в разные стороны и растворились в темноте. Ратища от удивления разинул рот: надо же, животины, а Княгиню понимают с полуслова!
Ольга, тем временем, стала полностью разоблачаться: первым делом освободившись от меховых сапог. Одновременно, настроившись, как когда — то учил её приемный отец, она включила внутренний разогрев тела и почувствовала, как в районе пупка разгорается настоящий костер. Через некоторое время ступни перестали чувствовать холод льда, а тело — морозный озноб.
Сбросила портки и осталась совершенно голой. Зачерпнула горсть жира из туеска и начала растирать тело спереди: от шеи, вниз к ногам. Походя, отметила восторженно — очарованный взгляд бывшего сотника, и это ей не понравилось:
— Что ты пялишься? Никогда голой девки не зрел? Остерегись, а то как — бы очи из орбит не выпрыгнули! Займись лучше делом: бери жир и натирай мне спину! — И отвернулась от него в другую сторону. Ратища засуетился: зачерпнул полную длань густого жира и принялся за работу:
— Эй! Эй! Я же тебе сказала: натирай мне спину. А это и означает: только спину! До ног и задницы — я и сама достану! — Через малое время, благодаря стараниям обоих и высокой температуры кожи, все тело было надежно покрыто толстым слоем гусиного жира.
