Тем более что среди дружинников поползли неясные, туманные слухи о том, как появилась Воительница на землях их княжества. Особо заумные и языкатые судачили, что без вмешательства воли богов — здесь никак не обошлось. Что боги с намерением послали её на их земли, дабы укрепила она воинский дух дружины и способствовала вечному процветанию Ивельского княжества.
Масло в огонь подлили говоруны сотни Симака: они поведали правдивую историю появления Найдены в роду Береговых Ласточек, и что у них, в Игреце, народ уже давно не сомневается в божественном происхождении Воительницы. В их в городище, её давно, меж собой величают Богданой, что означает — Богом даденная!
После таких новин — слухи переросли в незыблемую истину, и появилось предположение, что чудесной победой над супостатом, они обязаны только своей Княгине. А когда главный «спец» Ратища, пользующийся особым её расположением, случайно намекнул, что к разгрому дружины Лиходеда, приложила руку никто иная, как Великая Воительница — предположения перешли в твердую веру.
Но об этих разговорах, мало кто знал из дружинного начальства, а кто знал — тот помалкивал! Кому придет в голову, делиться сокровенным с самой, БОГОМИ ДАДЕНОЙ, Княгиней!
Пока дружина отсутствовала, поварская ватага времени зря не теряла: к вечере все было готово. Отсутствие столов никого не смущало. Их заменили полосы грубого серого полотна, расстеленного прямо на льду. В котлах допревал кулеш, более чем щедро сдобренный копчеными свиными ребрами, полотно густо уставлено дарами дружины воеводы Зосима и остатками запасов, которые были взяты еще из Ивеля. В расход пошли и припасы с обоза, брошенные при бегстве Лиходедом.
Назначенные виночерпии, выбивали верхние донышки из бочек и готовили мерные ковши. На каменных, насыпных подушках, дожидались своего часа, четыре огромных костра: для света, тепла и уюта.
Не забыли они и про Княгиню. Для неё, в торце, поставили сколоченный из подручного дерева стол и настоящий княжеский трон, сложенный из пиленого льда и засланный многослойной подстилкой из медвежьих шкур. Стол накрыли куском белой материи, и он приобрел вполне пристойный вид. Серебряная посуда украшала столешницу. За троном, в пяти саженях, был уложен пятый, самый большой, костер.
Сей факт, ясно указывал на глубину почитания и уважения, которую испытывают к ней её подчиненные. Большего, для своей Великой Воительницы, для живой Богини, они сделать, в этих условиях, были не в состоянии!
Праздничная вечеря началась затемно, и сразу запалили все костры. И действительно: стало светлее, теплее и уютнее. Воительница, подняла первый кубок, за победу. Дружинники выпили свои кружки с медом — стоя. Пока закусывали копченостями и соленьями, повара разнесли воинам кулеш, виночерпии наполнили повторно кружки, дивно пахнущим, трофейным медом.
С кружкой в руке, поднялся воевода Демир, за ним встала вся дружина. Очи всех гридней устремлены на Ольгу. Воевода разгладил усы:
— Воины, боевые мои побратимы! Предлагаю всем выпить за нашу Княгиню, за Великую Воительницу, благодаря воинской мудрости и усилиям которой, мы уже второй раз кряду, одержали полную победу над врагом, посягнувшим на наше Отечество, на наш народ!
Богами даденная нам правительница, смогла подарить нам победу без кровопролитной сечи! Смогла организовать поход так, что главную его цель, освобождение князя выполнена, по большему счету — без потерь! Слава нашей Княгине! Слава, сошедшей к нам с небес, Великой Воительнице!
Многотысячный рев дружины, был ответом на здравицу воеводы. Ольга встала со своего трона и низко, в пояс, поклонилась своим воинам. Очи у неё увлажнились скорыми слезами, но на лбу пролегла складка: опять это странное обожествление! И теперь не только со стороны восторженного Ратищи, а и воеводы и всего ивельского войска! Есть повод, о чем думать!
Странно, выпитый мед не снял напряжения с гридей, только очи повеселели и суровые складки на лицах разгладились. Но громких разговоров не слышно, веселье не заладилось и взоры воинов, все также прикованы к Воительнице.
Именно поэтому, Ольга, чувствовала себя сковано, как — бы не в своей тарелке. Трепетное поклонение и восторженные взгляды боевых побратимов, её непривычно смущали и не давали расслабиться.
Есть, и пить совершенно не хотелось, хотя еда и мед, пахли восхитительно. К третьему кубку, она даже не притронулась. Она уже подумывала оставить трапезу и удалиться, как к трону приблизился боярин Сивко. Взирать на него было неприятно: опухшее от непробудного пьянства лицо, огромные мешки под очами, трясущиеся, неспокойные руки:
