От первых двух встречных ударов, Воительница, без особого труда уклонилась. Сама ответила двумя рубящими ударами налево и направо. Попала! Две лошади, уже без всадников, проскочили мимо Бутона в сторону полыньи. В работу включились все её умения, навыки и способности.
Открылось боковое и заднее зрение. Воительница зрела все, что происходило вокруг неё, и успевала реагировать на каждый вражеский выпад, на каждую угрозу! Бутон, поднимаясь на дыбы, колотил передними ногами, утяжеленными коваными копытами все и всех, кто оказывался рядом. Ольга с немыслимой быстротой вертелась в седле, рубя и коля мечом так быстро, что иногда становилась невидимой для очей.
Нападающие, все теснее сбивались в месиво из коней и людей, что значительно снижала их шансы поразить или пленить единственного противника. Воительнице, это столпотворение было только на руку. И она работала на полную мощь: ряды врагов убывали с каждым мгновением. Оставшиеся в живых, начинали понимать, что им противостоит не простой воин, а ужасный посланец темных богов в человеческом обличье. Который не сражается с ними, а просто режет их, как режут глупых баранов.
Но поняли они это слишком поздно: попытаться спастись бегством, смогли только четверо воинов, напавших на Воительницу. Жаль, что для спасения, они выбрали не то направление: молодой лед полыньи был неспособен выдержать и малого отрока. А что говорить о воине в полном снаряжении и на коне? Вот именно: он их и не выдержал!
Пищи угрям и ракам, в изобилии населявших озеро — незначительно, но прибавилось.
Ольга сидела на Бутоне в окружении дружинников и их начальников, и с безразличием, густо перемешанным с тоской, смотрела на результаты побоища, устроенное ею. На льду суетились обозники, собирающие трофейное оружие и все ценное, что представляло для них интерес.
Мертвые тела вражеских воинов, а их насчитали ровно двадцать шесть душ, сносили и укладывали в опорожненные кибитки. Княгиня, велела отправить их за облака достойно, согласно их обычаям.
Больше половины погибших, судя по их внешности и одежде, составляли наемники из степей. Остальные, ничем не отличались от воинов дружины, разве, что — снаряжением.
Сотник с Караньских гор, Хазмат, утверждал, что перед ними именно те, три десятки воинов Лиходеда, которых каждое утро отправляли в разведку. Он даже опознал двоих, которых он лично зрел в составе дозорных десяток. Воительница на это ничего не ответила, но мысленно с ним согласилась: если вспомнить его доклад, то все ложилось на свои полочки.
Работы ватаги обозников на месте ледового побоища подходили к концу, и Ольга решила, что ей здесь делать больше нечего, пора возвращаться в лагерь. Обернулась к воеводе, показывая, что она уезжает с этого страшного места, и только тогда отметила непонятную странность: близко от неё находился только Демир, Симак и Ратища. Остальные дружинники столпились, полукругом, в шагах двадцати за их спинами и все зрели на неё, какими — то не такими очами.
В чем тут странность, и есть-ли она на самом деле — вопрос, над которым она решила помыслить позже. Непонятного в её жизни, и так было чрез край.
От полыньи, в лагерь, тронулись уже поле того, как Ярила завершил свой дневной путь. Дружинная колона, почти в полном составе и четыре кибитки, понятно, чем загруженные.
Причина прибытия ивельского войска к полынье, была проста и легко объяснима. Утром, памятуя, что рядом, на острове, продолжает нести дозор из пяти человек, который выставил Лиходед, по приказу Ратищи, на вершину каменного зуба забрались пятеро «спецов» во главе с Хорсом.
Дозорные сопротивления не оказали, даже выказали радость, что их судьба не зависла в воздухе. С самого утра они были не кормлены, что настроения им не добавляло, а если учесть, что им, со всеми подробностями, довелось наблюдали гибель своей дружины, то их состояние, понять было легко. Пока кормили их, пока сворачивали обустроенный наблюдательный пункт — заметили с высоты появление возле полыньи Княгини.
А после нападения на неё, возвращающихся из дозора разведчиков — немедленно сообщили об этом в лагерь. Там сыграли тревогу.
Дружина мгновенно заседлала коней и кинулась на подмогу, но она не понадобилась. К тому времени, Княгиня уже разобралась с нападающими.
Надо сказать, что увидев результаты боя Воительницы с тремя десятками обученных воинов, а других в разведку не посылали, дружинники находились в некоторой растерянности. Одно дело слышать легенды о былых подвигах Княгини в те времена, когда она воевала в малой дружине Речных Ворот. Легенды они и есть — легенды: пища и повод для создания былин и только!
А увидеть своими глазами, результат боя женщины, пусть и нареченной Великой Воительницей, с тридцатью матерыми воинами — это совсем другое. Каждый из гриден, ставя себя на место Княгини, приходил к единственному выводу: это чудо! И, без колдовства, здесь не обошлось!
