— Не стоило будить: я в компанию не набивался. — Еще раз зевнул:
— Но раз уж поспать спокойно не дали, то придется идти. Все равно, заснуть я сразу не смогу! Выйди, мне на бадью присесть надо. Хотя — я могу и при тебе. Ко всему привык! — Ольга молча покинула его горницу.
На душе было гадко. К себе не пошла. Прислонилась к стене возле двери и некоторое время, просто неподвижно стояла. Охрана из четырех воинов, стояла чуть поодаль и делала вид, что они ничего не зрят. За это она им была очень благодарна.
Роман появился из двери: засаленный кафтан наполовину расстегнут; портки, лишенные пояса — низко спущены и открывают несвежее, желтое нательное белье. Лицо ничего не выражает. Прошествовал мимо и свернул в горенку Ольги. Охрана, слишком явно делала вид, что ничего необычного не происходит. Ну, вышел из своего помещения Князь и прошел в помещение Княгини. И что? Обычное дело!
Нет! Не обычное! Это был ДРУГОЙ Князь. Не тот, которого знали гриди в Ивеле. Бледная копия ТОГО Романа, который правил княжеством пол — года назад!
Уже завтра поползут слухи, что князь сломался, превратился в болотную пиявку, или, во что еще худшее. Это уже не самодержец, который правил княжеством и за которым народ был, как за каменной стеной. А это уже — начало конца княжеской власти и начало безвластия. Это уже — конец!
Кухари постарались, как могли. Стол был накрыт так, как будто бы они находились в родном городе и времени у них на приготовку блюд — было немерено. По центру стола стояли два деревянных блюда с запеченными молочными поросятами. Крупный осетр примостился рядом. Жаром истекали масляные перепела. Соленые рыжики, горкой умастившиеся в большой миске, издавали восхитительный запах укропа и чеснока. Соленые же огурчики, по длине, не превышали мизинец. Очищенные и обжаренные лесные орехи, уютно плавали в густом меду. Отдельно, на широком блюде — молодой зеленый лук.
Пища сытная, мужская. Тайной оставалось, гдекухари, в осажденном городе, достали такие продукты. Откуда меды, наливки и пиво — вопросов не возникало. Как и наличие на столе яблок, груш и клюквы.
Ольга заняла место в торце стола, накрытого белой, льняной скатертью. Рядом усадила Романа. По левую сторону — Симак и Унибор; по правую — Демир и сухой, жилистый, невысокий воин, с коротко подрезанной бородой: воевода Гарды — Зосим. Его велела, в последний момент, пригласить к столу сама Ольга.
Роман сидел с ровной спиной, глядел перед собой, положив длани на чистую скатерть. Казалось, что он ничего не видит, и его ничто не интересует. Мужчины разлили по кружкам меды. Ольге, Демир налил полный кубок вишневой настойки. Выпили и сразу навалились на еду. Говорили мало: чувствовалось, что за день все оголодали. Лишь один Роман, уныло тыкал вилкой в тарелку. Еда его тоже не интересовала.
Налили по второму разу и сразу выпили. Князь — первым, и тут же, не дожидаясь остальных, повторил. На желтых щеках выступил нездоровый румянец. Обвел помутневшим взглядом присутствующих и перстом, с обгрызенным ногтем, указал на Зосима:
— А это кто с нами за столом? Ранее, я его не зрел! — Ольга хотела объяснить, но гость это сделал сам. Встал, расправил усы и густым, рокочущим басом представился:
— Воевода дружины Гардского княжества — Зосим. По личному приглашению Княгини Воительницы Ольги! — Было непонятно, как такой мощный бас смог уместиться в такое небольшое тело.
Роман тоже поднялся со скамьи. Перст, направленный на воеводу, он не отводил. Очи загорелись зловещим огнем:
— Какой — такой княгини? Моя матушка покинула этот мир! А моя жена находится далеко от этих мест! Не могли они сделать тебе приглашение! И я тебя за этот стол, насколько помню, не звал! Как я могу сидеть за одним столом с низким, грязным, отвратительным тюремщиком? — обвел взглядом сидящих: — Вы, что, не понимаете? Это же наш враг! — Набрал полную грудь воздуха и рявкнул:
— Взять его! В кандалы! А завтра, с утра, — на плаху! И этот проклятый город, пристанище недочеловеков — сжечь дотла! Вместе с его жителями, не обращая внимания на возраст и пол! А пепел развеять по ветру, чтоб памяти о нем не осталось!
Повелеваю: в плен никого не брать! Кто будет пытаться спрятаться или бежать — всех рубить, всех колоть, всех рвать на части! В живых никого не оставлять! Это княжество, должно исчезнуть с лица земли, как и любое упоминание о нем! — На губах у князя выступила обильная пена. Он уже не говорил, он кричал в полный голос и топал ногами. Ольга, бледная, кинулась к нему:
— Князь, успокойся, возьми себя в руки! О чем ты глаголешь? Ты хоть себя слышишь? Кого жечь, кого резать? Народ Гарды, нам не враги! Наш враг Горазд, но он уже мертв!
