Знать боги наши так решили, и ты их судить не моги. Каждому своему дитю, а ты тоже дитя божье, они свою судьбу определяют в зависимости от жизненной ситуации. Такую, какая нужна, на тот момент им, и всему нашему народу, всему нашему обществу. Нам, со своего шестка, их планы неведомы и нашему разуму — неподвластны. Поэтому смирись с их волей и не посмей корить их за содеянное с тобой!
Знать, в настоящее время, ты нужна для другого дела, отличного от материнского. Не пришел еще твой черед, пеленки заворачивать!
Прости, что говорю грубо, без утешений. Но мнится мне, что тебе ничьи сочувствия не помогут, а только расслабят твою волю. Для простой женщины, такое допустимо и возможно; для Великой Воительницы Ольги — неприемлемо и опасно. Даже в думах.
Сцепи зубы и крепись. Покорись воли богов. Женская богиня Макошь, тебя без своего покровительства не оставит. Осчастливит тебя материнской долей, когда придет твое время, а сейчас, как я разумею, оно еще не пришло! Ныне — другое твое назначение для княжества, для народа, для мира. Ныне — роль тебе отведена не просто матери, а
Ты, наверное, видела, как защищает своих птенцов в гнезде, не думая о своей жизни, малая птаха от огромного ястреба. Это и есть — ты! Только ты не птаха! Ты — Княгиня! И на твоих птенцов, на твой народ, покушается хищник, пострашнее ястреба.
Прости меня Воительница, что так много глаголю! У меня плохие вести для тебя: Вчера, рано утром прилетел почтовый голубь от Хазмата. Пустой, без письма. Как мы и договаривались: у него нет людей, которые владеют нашими рунами. Просто — он нас предупреждает об опасности!
А сегодня ночью от него прибыл гонец со словесным докладом. Он сейчас спит, после двух бессонных ночей, но я у него все вызнал и могу тебе основное поведать. Подробности, если пожелаешь, узнаешь после его отдыха. — Ольга внутренне собралась. К плохим вестям ей было не привыкать. Они следовали с завидной регулярностью, наверное, потому, что хорошие новины, из её жизни исчезли напрочь:
— Говори, не томи. Я уже ко всему готова! Наводнение, мор, нашествие, пожар — или еще что — то новое? — Воевода, не просясь позволения, грузно сел на лавку. Неторопливо стащил с головы подшлемник. Волосы, подпорченные колтунами, рассыпались к плечам:
— Третье. Родственники, к которым обращался, за помощью, Горазд, выполнили свое обещание: их дружины пришли на землю Гарды. Пришли большим числом, чем просил покойный князь. Больше четырех тысяч дружинников и наемников в их рядах.
Хазмат меня приятно удивил. Я к нему приглядывался в Ивели, когда он привел отряд с Караньских гор. И его воинские таланты, меня не вдохновили. Обыкновенный сотник. Не более!
Рад, что ошибся! Он оказался куда умнее, чем мне глянулся. Во первых, Хазмат, сам организовал удаленный секрет на тракте который ведет из Гарды на стольный город Векшу. Выставил его за пятнадцать верст от постоялого двора, где мы его воинов разместили.
В старой, охотничьей избушке, которая с тракта не просматривается, выставил пост из пятерых своих воинов, способных к наблюдению и разведке. Задачу им поставил: круглосуточно следить за всеми перемещениями на тракте.
Они то и засекли, что ночью, мимо них прошла великая воинская колона. Посчитать число воинов, возможности не было.
Хазмат лично возглавил поиск. Выяснил, что в поход идут воины трех дружин, трех княжеств. Одеты все были по — разному: снаряжение каждой дружины отличалось от другой. Подсчет воинов показал, что в для оказания помощи Горазду, следует чуть более сорока двух сотен воинов и обоз из пятидесяти восьми кибиток.
Незаметно, для них, пошли вровень с трактом. На другой день, войско остановилось и простояло два дня, ничего не делая, только занимаясь едой и отдыхом. После этого — развернулись вспять и последовали в обратном направлении. Ровно за постоялым двором, где были укрыты воины из Караньских гор, пришлые дружины повернули с тракта в сторону озера Белыхи. Причем пошли аккурат по тому же пути, по которому пришли мы.
Хазмат, малыми силами, продолжал следить за пришлым войском. Пока те шли по болотам — это особого труда не составляло. Но когда они достигли льда озера, дозор вельми усложнился. Пришлось днем отсидеться на берегу, и лишь дождавшись ночи, последовать по их следу.
Помнишь, Княгиня, каменный островок верстах в трех от этого берега? Мы рядом проходили возле него перед утром. Разглядывать его, времени не было. Я единственное, что запомнил, это высокий скалистый обрыв в сторону нашего берега.
Так вот: войско к нему и направлялось. На нем и остановилось без опаски. Костры запалили, еду принялись готовить.
Хазмату ничего не оставалось, как назад, к болотам возвернуться. На чистом льду, он со своими людьми, как муха на белой скатерти: видим с любой стороны за пять верст!
И опять, Хазмат, принимает правильное решение: захватить кого — либо из врагов, чтобы язык развязать и об их планах дознаться.
