«…чтобы просто рассказать о себе, о работе, о том, как уехала из Казахстана, где прошло полжизни, как оказалась в этом посёлке, а потом… потом вот случилось… Пётр Максимович, я честно учила английский целый год, всё свободное время… меня ведь никто не заставлял… выучила всю школьную программу… да, Пётр Максимович, наизусть её знаю… и я полюбила английский язык…»
Так, приблизительно так или иначе говорила Софья Михайловна с директором школы, никто не знает, но пришла она после того разговора совершенно потрясённая, с горящими глазами, пылающими щеками, дома весь вечер пила то чай с мёдом, то сердечные капли, потом взяла альбом с фотографиями и долго смотрела старые, пожелтевшие чёрно-белые снимки, вытирала глаза, хлюпала носом и снова пила то чай с мёдом, то сердечные капли…
Утром она поехала в райцентр, купила себе юбку, две блузки, жилет и туфли. А через день, в новых нарядах, ушла в школу. Вернулась взволнованная и счастливая, а сыну сказала только два слова: «Всё хорошо». Так Софья Михайловна стала учителем английского языка. К занятиям она готовилась тщательно и добросовестно, со временем пришло уважение и учеников, и родителей, но, главное, она любила детей, они это чувствовали и называли ее «англичанка».
Прошло шесть лет. Новость о том, что ей необходимо получить документ, подтверждающий учёбу и окончание курсов английского языка, Софья Михайловна восприняла как должное и необходимое. Достойные, по её мнению, курсы были только в Москве. Свои силы Софья Михайловна оценивала объективно. Грамматику она знала хорошо, понимала структуру образования слов, предложений, частей речи, а запас слов у неё был вполне приличный. Ей не хватало свободы разговорной речи, и она надеялась на курсы. Они располагались в самом центре Москвы, на Тверской, недалеко от памятника Пушкину.
В группе было двенадцать студентов, но многие пропускали занятия, так что обычно присутствовало семь-восемь человек, из них четверо были постоянно, Софья Михайловна в том числе. Это были студенты и аспиранты московских вузов и те, кому требовался в работе английский. Преподавателем была молодая женщина, армянка, с необычным и каким-то «птичьим» именем Кнарик. Маленькая, с выразительными чёрными глазами, тёмными, всегда распущенными волосами, она действительно была похожа на экзотическую птичку и даже одежду носила только ярких цветов, что-то красное, жёлтое, зелёное… Английский Кнарик знала превосходно, свободно, с хорошим произношением говорила и вела занятия только на иностранном языке, лишь изредка, обычно объясняя грамматику, переходя на русский.
На курсах Софья Михайловна подружилась с аспиранткой Олей, которой было двадцать два и которая по возрасту годилась ей во внучки. После занятий они обычно спускались на первый этаж, где была небольшая столовая, покупали кофе, Софья Михайловна доставала приготовленные дома бутерброды, Оля сперва отказывалась, потом брала, «я только один, спасибо», а кофе был горячий, крепкий и сладкий. Потом шли по Тверской, в хорошую погоду задерживались – сидели на скамейке перед памятником Пушкину и болтали, рядом назначали свидания, встречались, расставались, спешили куда-то, а суетливые голуби всё подбирали хлебные крошки.
Наступил март, и курсы, начавшиеся в октябре, заканчивались. Когда Софья Михайловна пропустила два занятия подряд, Оля позвонила ей.
– Что случилось, Софья Михайловна?
– Я буду, Оленька, я приду.
На следующем занятии Софья Михайловна выглядела озабоченной и печальной. Она рассказала Оле, что в соседнем подъезде её дома поселилась новая семья – муж, жена и сын, а жена была… учителем английского языка, окончила педагогический институт и собиралась работать в школе, единственной школе посёлка. Второй учитель английского языка не требовался.
– Вы думаете, вам предложат уйти?
– Думаю, да, Оленька.
– И как же?
– Не знаю.
Весь последний месяц Софья Михайловна была грустна, рассеяна, задумчива. В начале апреля она получила заветный диплом. Жаркое лето с удушливыми подмосковными лесными пожарами пролетело, и наступила благодатная осень, радующая прохладой и ясными солнечными днями, Москва жила своей обычной шумной и беспокойной жизнью.
Оля продолжила обучение на курсах английского языка и, возвращаясь домой после первого занятия, позвонила Софье Михайловне:
– Как вы, что нового?
– Всё хорошо, Оленька.
– В школе работаете по-прежнему?
– Нет.
– А как же?
– Я ушла из школы, езжу в райцентр, это недалеко, всего пятьдесят минут автобусом, веду два раза в неделю кружок английского языка в Доме пионеров бесплатно, Оленька, на общественных началах.
– Как же вы живёте? Пенсия…
– Ничего, ничего, сыну зарплату прибавили, нам хватает. А без английского, без детей я уже не могу.
– Софья Михайловна, а я снова хожу на курсы английского, на следующий уровень. Может быть, и вы продолжите?
Софья Михайловна улыбнулась. Может быть…
– Череп получите в библиотеке, – закончил занятие преподаватель анатомии.
