В тот день примерно за час я собрала восемь белых и большой пакет подберёзовиков, а подосиновиков, которые так люблю, ни одного. Опят тоже пока не было, но надо знать их любимые места. Считается, что все шляпочные грибы – друзья деревьев и живут с ними в симбиозе, извлекая пользу друг от друга. А вот опята – враги леса, они поражают любые породы деревьев, вызывают усыхание и разрушение древесины. Но как красиво и вместе с тем агрессивно они растут, забираясь на несколько метров в высоту по стволу дерева, заселяя пни, брёвна, иногда каждый прутик, каждую упавшую ветку на земле, часто заселяя большие поляны, хоть грузовиком увози!
Незаметно я вышла к Волге. Пустынный пляж, плеск волн, крики чаек. Сняла обувь и шла, оставляя исчезающие следы на мокром песке. Вода стала заметно прохладнее, и почему-то пропали мелкие рыбёшки, выносимые волнами на берег. Рыбаки говорили, что это были ёршики, которые погибали из-за необычно тёплой в этом году прибрежной воды. Значит сейчас, с похолоданием, этим маленьким рыбкам стало лучше.
Медленно-медленно шла по Волге длинная баржа, глядя на неё, казалось, и время тоже затормозило, и даже волны стали накатываться на берег как-то нехотя и лениво. Утренняя пасмурность разорвалась на облака, и выглянуло солнце, и посветлело. Я сняла куртку, бросила на пожелтевшую сухую траву, и просто смотрела на облака, плывущие то ли слева направо, то ли наоборот. Зазвонил мобильник:
– Я сегодня не приеду, много дел в Москве. Ты как, чем занимаешься? – спрашивал муж.
– Грибы собрала, целый пакет, белые, подберёзовики.
– Вот и отлично, есть угощение, жди, приеду завтра с другом.
Давно в каком-то журнале прочитала понравившуюся мне мысль о том, что у каждого человека есть своя норма одиночества. Я свою норму явно не добирала.
Два самолета, оставляя на небе белые полосы дыма, острые как стрелы, вонзались с разных сторон в огромное облако надо мной. Мысленно продлила траектории их движения, и получилось, что где-то посередине облака эти стрелы скрещивались. Я даже встала, пристально глядя вверх, но самолетов не было… вылетели, видно, на другой стороне неба.
Поднявшийся ветер колдовал с облаками, превращал их из кучевых в перистые, раскидывал, разбрасывал, и ближе к вечеру небо стало безмятежно голубым. Солнце медленно опускалось за кромку леса на том берегу Волги. День стал короче, незаметно сгустились сумерки. Ночь оказалась тихой, ясной и звёздной, а луна была большая и яркая…
Он увидел её впервые у магазина – недалеко остановилась машина, и она выпорхнула из неё, длинноногая, стройная, светловолосая, бездонные глаза с поволокой, обрамлённые длинными чёрными ресницами, эти глаза зажигались тысячами огоньков, когда она смеялась, и становились лучистыми от её улыбки, ах, эта улыбка… милая, милая, милая…
Он ждал её возвращения из магазина, она же только приветливо улыбнулась ему, глаза засияли, и быстро исчезла в машине, которая тут же тронулась с места. Что делать, где она живёт?
И он побежал за ней, хорошо, что машина ехала не слишком быстро, хорошо, что было не очень далеко, подумаешь, всего-то десять километров! Она жила в большом красивом доме, который был окружён высоким ажурным забором. Он лег около этого забора, недалеко от ворот, и теперь это было его место. Каждый вечер за ним приезжал его Хозяин, они садились в машину и возвращались в их дом – крохотную однокомнатную квартиру на первом этаже потрёпанной пятиэтажки.
Он плохо спал – скорей бы утро, и как только открывалась дверь, снова бежал эти десять километров быстрее ветра – только увидеть, только увидеть её… Он лежал под её забором до темноты, когда его Хозяин приходил или не приходил за ним. Он не помнил, что ел, что пил…
Она приезжала каждую весну, в апреле, и уезжала осенью, в сентябре. Он не понимал, почему она уезжает, ведь её дом такой большой и тёплый, но, видно, так нужно было её семье. Всю долгую осень и зиму он ждал её, она снилась, на своих бывших подруг он не смотрел, разве мог кто-то сравниться с ней! Он ждал прихода каждой новой весны, потому что она – это и есть Весна, и она была для него сама жизнь. И всё-таки, всё-таки они были вместе несколько раз, они узнали друг друга. Говорят, у неё даже были от него дети, но он этого не знал.
Той весной она не приехала. Он по-прежнему ждал её около забора, ждал неделю, две, не уходил с места, не ел, никто не мог увести его домой, а потом… его не стало.
Машина остановилась у входа.
– Он там, – сказал мальчик.
– Возьми покрывало, – ответил мужчина.
Они завернули в покрывало молодого красивого дворянина-дворняжку и бережно положили в машину.
– Понаехали, понимаешь, тут разные лабрадоры, – со злостью сказал мужчина.
– Да нет, я же тебе говорил, она – золотистый ретривер, – возразил мальчик.
– Вот, вот, золотистый.
