– Собираемся трудиться, – около них стоял шеф Феликс Казимирович, – недавно в СМИ прошла наша реклама, спрос на препарат значительно увеличился. Что у вас сегодня?
– У меня уже четыре сделки, – Наташа посмотрела на монитор, – нет, пять, все клиенты купили препарат на три-четыре месяца и внесли деньги.
– У меня шесть сделок, – добавила Таня.
– Молодцы, девочки, – улыбнулся Феликс Казимирович.
– Здравствуйте, это Зинаида Михайловна? – спросила Наташа.
– Да, это я.
– Меня звать Ангелина Осиповна, я профессор, доктор медицинских наук, могу проконсультировать вас в связи с приемом препарата «Идеал». Так что вас беспокоит, Зинаида Михайловна?
Следовали торопливые сбивчивые жалобы, в общем-то, почти одинаковые у всех не очень молодых людей. На этом этапе продвижения препарата клиентов старались запугать имеющимися у них заболеваниями, а потом, конечно же, говорили, что «увы, сами понимаете – без нашего препарата просто невозможно… да, лучше курсовая терапия».
– Наш препарат «Идеал», уважаемая Зинаида Михайловна, это панацея.
– Что, милая? Я слышу плохо.
– Панацея, – громко повторила Наташа, – это чудодейственное средство от всех болезней.
Наташа познакомилась с Максимом около полугода назад в раздевалке университета, она потеряла номерок от пальто, стояла растерянная, взлохмаченная, а тут:
– Это ваш номерок, девушка?
Высокий, худой, чёрные волосы собраны в хвост, очки, джинсы и взгляд просто невозможный какой-то, то ли азартный, то ли вдохновенный, это потом Наташа поймёт, что увидела глаза человека, чем-то очень увлечённого и не забывающего предмет своей любви. Уже на второй день они целовались, а через две недели Максим стал жить у Наташи… потому что жила она одна.
Её родители умерли два года назад как-то неожиданно и чудовищно быстро, почти вместе, сначала папа – острая сердечная недостаточность, а потом и мама – от того же, хотя она никогда не жаловалась на сердце, никогда.
«Она умерла от тоски», – решила Наташа, родители были вместе всю жизнь.
Наташа и Максим учились в одном университете на четвёртом курсе, она на историческом, он на математическом факультете, и если Наташа относилась к учёбе спокойно-добросовестно, без особого энтузиазма, то Максим был полностью поглощён своей прикладной математикой. Жить на стипендию было невозможно, и они подрабатывали, Макс писал программы для какой-то компьютерной фирмы, а Наташа…
«Моя работа связана с рекламой», – говорила она обычно, а что за реклама, не распространялась, да это и не интересовало никого. Но где-то в глубине души Наташа чувствовала и понимала, что этот ужасно дорогой, чудодейственный, волшебный препарат – не совсем панацея, мягко говоря… но об этом она молчала.
У Наташи была бабушка, которая жила в маленькой квартире с котом Тишкой, и была она ещё бодрой и активной, следила за здоровьем, питанием, пила витамины, читала популярные журналы о здоровом образе жизни и выполняла отдельные, понравившиеся ей советы. Жила бабушка недалеко – всего-то сорок минут на трамвае, но видела внучку нечасто. Жизнь Наташи летела не со сверхзвуковой скоростью, а быстрее – со скоростью света – учёба, работа, Максим. В последнее время работы было много, препарат успешно продавался, руководство торопилось.
В тот день Наташа задержалась на работе, ехала домой на автобусе и смотрела в окно на вечерний город.
«В этом парке часто гуляла с мамой, когда маленькая была, как выросли деревья, вот моя школа, помню, бабушка водила меня в первый класс, провожала, встречала, мамочка работала, а бабушка была дома и приводила к себе, запеканку творожную готовила часто – я любила, приду к бабуле и этот запах ванили, творога, изюма…»
Рядом вдруг тихо зазвучала старая песня «В городском саду играет духовой оркестр…» Наташа оглянулась – пожилая пара, сидящая сзади, включила маленький приёмник.
«Бабушке эта песня нравилась, надо позвонить ей, а лучше съездить. Когда я была у неё? Давно. Кажется, на старый Новый год приезжали с Максом, а сейчас уже апрель… в эту субботу приеду… обязательно».
Выходя из автобуса, Наташа услышала звонок мобильного телефона, посмотрела, увидела номер бабушки, подумала: «Дома перезвоню». Но она не перезвонила.
…она вихрем поднялась на второй этаж, открыла дверь… пахло лекарствами и бедой… в распахнутом окне трепетала занавеска… К Наташе подбежал Тишка, потёрся о ноги, замурлыкал беспокойно, не отходил… Вошла соседка.
– Скорая была, врачи, что могли, всё сделали, – она вытерла платком покрасневшие глаза. – Бабушка твоя, Наташенька, так следила за собой, так следила… уж очень ей хотелось правнуков увидеть, понянчить, а последние три месяца она препарат дорогой пила, от всех своих лекарств отказалась, да вот же он, на столе.
Наташа взяла тёмный флакон, на его этикетке было написано «Идеал», а внизу старческой рукой коряво приписано – панацея.
В этой реальной истории изменены только имена.
