Первый день весны. Не помню такой бесснежной и тёплой зимы, как в этом году – было мало снега, метелей, и почти не было снегопада. Какое красивое слово снегопад… ещё листопад, ещё звездопад, будем ждать звездопад… обычно это завораживающее зрелище бывает в конце лета или в начале осени ясными прозрачными ночами.
Но почему-то с первыми весенними днями мы уже думаем о лете и начинаем «шить сарафаны и лёгкие платья из ситца», которые «вы полагаете, будут носиться?», но всё равно, всё равно их «следует шить»; и мы мечтаем о летнем отпуске, купании в быстрой лесной речке, о первой землянике, первом подберёзовике, о тихих вечерних закатах и запахе сена.
Но почему-то ещё в начале лета мы задумываемся об осени и отсчитываем время по цветению трав и деревьев – уже отцвели ромашки и клевер, а вот кипрей и душистая белая таволга, какое красивое слово таволга… вот липа, жасмин, колокольчики, васильки… уже зацвели во дворах, золотые шары – высокие, ярко-жёлтые фонарики, потом мальва, астры и, наконец, хризантемы с горьковатым и грустным ароматом осени…
Мы настроились на зиму, позади Покров, капусту посолили и ждём первый снег. А последний снег – вот он, осевший, грязный, неряшливый: «Извините меня, извините, уйду… а помните, какой я был… вы помните?»
Дворники безжалостно выбрасывают его на дорогу… и машины, машины… Мне кажется, он плачет, прощаясь с нами до следующей зимы. Мы грустим об уходящем, помним первый и ждём тёмной хмурой осенью неожиданный, белый-белый снег.
Мы чего-то всё время ждём…
Когда Илюша проходил срочную двухгодичную службу, часть его на полгода расположилась недалеко от большого села во Владимирской области. А Илюша был большой любитель чтения, любил фантастику, классику, исторические книги… многое, и очень ему не хватало хороших книг в свободное время. В селе была библиотека, и если идти от в/ч Илюши по шоссе, то до неё было чуть больше пятнадцати километров, а прямиком через поля, овраги – километров шесть-семь. Илюша дорогу знал и ходил всегда напрямую.
Библиотекарше, женщине средних лет, он отдал в залог свой комсомольский билет, случилось это в советские времена, когда были не только комсомольцы, но и коммунисты, и юные пионеры. Между ним и библиотекаршей была договорённость: если часть Илюши уедет, а он книги не вернул, тогда он вышлет книги в библиотеку бандеролью, а взамен ему будет выслан заказным письмом его комсомольский билет.
Решил Илюша в очередной раз пойти в библиотеку поменять книги, договорился, чтобы отпустили из части, и после обеда отправился прямиком по протоптанной дорожке. Был тёмный январский день, облачное небо, шёл небольшой снег, изредка поднимался ветерок, мороз был градусов семь-восемь. Пройдя немного по полю, засыпанному снегом, Илюша подумал: «Может, не ходить? Вернуться? Нет, договорился, пойду!»
В библиотеку он пришёл около четырех часов. Пока не спеша выбрал книги, поговорил с библиотекаршей, было уже около шести вечера. За окном стемнело, было слышно, как завывает ветер, поднялась метель.
– Может, останешься, Илюша? – спросила библиотекарша. – Переночуй здесь, гляди, какая вьюга да метель началась. А утром распогодится, и пойдёшь.
– Да нет, спасибо, надо идти.
– Ну, смотри.
Илюша вышел на улицу – темнота, сильный ветер, снег. Как идти – напрямую или по дороге? Напрямую путь в два раза короче. И пошёл он полями и оврагами, чтобы быстрее добраться до своей части. Между тем, ветер становился всё сильнее, с неба повалил, посыпал крупными хлопьями снег, заметая еле видимую впереди дорогу.
Пройдя ещё немного, Илюша подумал: «Надо бы вернуться и заночевать в библиотеке».
Он остановился, оглянулся назад, но огни села исчезли, и вокруг была чёрная, бушующая мгла, снег и ветер. Теперь он не знал, куда идти – направо, налево, вперёд, назад, кругом была беспросветная тьма. Побрёл наугад, но забрёл в овраг и провалился по плечи в снег. Еле выбрался, снова пошёл куда-то и снова провалился, с трудом вылез, встал… вокруг был мрак и океан бурлящей и клокочущей метели.
«Зарываться в снег нельзя – заснёшь, замёрзнешь, завалит снегом», – мелькнула мысль.
Илюша стал вытаптывать дорожку в снегу, получилась едва заметная тропка метров пятнадцать. Он стал ходить по ней взад-вперёд, взад-вперёд, только бы не упасть и не заснуть, взад-вперёд… не упасть, не заснуть, свернувшись калачиком… Он не помнил, о чём думал, что вспоминал, сбился считать и начинать снова… и так до полпятого утра… больше десяти часов…
И всё-таки он услышал где-то вдали слабый шум проехавшей машины, на часах было 4:30 утра. Это стало ориентиром, на который пошёл Илюша. Он падал в снег, снова проваливался в овраги, но вставал и шёл. Метель понемногу стихала, но было ещё темно.
