На третьем курсе был у него один такой узкоспециализированный предмет технология… чего-то важного, целый семестр. Вёл этот предмет преподаватель, внешне очень похожий на человека в футляре, всегда одетый в строгий, наглухо застегнутый тёмный костюм и белую рубашку с галстуком, был он аккуратным, строгим и педантичным, звали его Василий Петрович.
На беду всех студентов-прогульщиков преподаватель этот читал не только лекции, но и вёл практические занятия. Илюша, посетив ровно две лекции и столько же практических занятий, понял, что он не выдержит… всякие-разные сцепления, соединения, подключения, схемы… не выдержит… ну вот скучно было ему… бывает… И он перестал ходить и на лекции, и на практические занятия. Вообще перестал.
Илюша попросил старосту группы Наташу отмечать по возможности, что он есть на практических занятиях и лекциях… ну хотя бы иногда. Но вскоре выяснилось, что Василий Петрович сам лично отмечал студентов на своих лекциях и на практике. Первое время отсутствие Илюши он, казалось бы, не замечал, но ближе к середине семестра староста Наташа стала всё чаще и чаще при встрече с Илюшей говорить:
– Тобой интересуется Василий Петрович… тобой интересуется Василий Петрович…
А к концу семестра это её «тобой интересуется Василий Петрович» стало звучать как первые молнии на фоне мрачных туч, готовых разразиться раскатами праведного грома и гнева. Но Илюша всё так же не ходил к Василию Петровичу ни на лекции, ни на занятия.
Приближалась сессия, и он понял, что впереди его ждут тяжёлые времена. Соседняя группа сдавала эту узкоспециализированную технологию на пять дней раньше, чем группа Илюши. Он пришёл на экзамен к соседней группе, взял у аккуратных девочек, сдавших экзамен, конспекты лекций Василия Петровича, а также, что было более существенно, узнал, какие дополнительные вопросы задавал преподаватель. И выяснилось, что больше всего Василий Петрович любил спрашивать формулу какого-то хитрого, но очень важного сцепления-соединения-закругления-узла.
И всё бы ничего, но в этой самой формуле в числителе было шесть знаков и в знаменателе шесть знаков – разные синусы-косинусы-логарифмы-альфа-бета-гамма, но что важнее, про каждый знак можно было написать ещё по десять формул. То есть, в этой формуле, по сути, был весь предмет! Кто учился в таких вузах, тот поймёт.
Посмотрев конспекты лекций, Илюша понял, что всё-таки надо открыть учебник, и он открыл толстый учебник первый раз. В последующие четыре дня весь мир для него перестал существовать, весь мир был сконцентрирован абсолютно и исключительно только в этой узкоспециализированной технологии.
Но, как потом говорил Илья: «Я настроился и “заложил” всё в голову». Это было непросто.
Он пришёл на экзамен. Ни до, ни после этого случая он не сдавал экзамен в первой пятёрке, но в этот раз пошёл сдавать первым. Никаких шпаргалок у него не было. Илюша взял билет и хотел пойти готовиться в зал.
– А вас, молодой человек, прошу сесть здесь, – сказал Василий Петрович, указав Илюше на стул, стоящий за столом прямо перед ним.
– Я готов, – через три минуты сказал Илюша.
Василий Петрович спросил основные моменты по вопросам, сделал паузу и произнёс:
– А теперь дополнительный вопрос. Напишите и объясните мне формулу…
И он сказал про ту самую формулу с 12-ю знаками и с 10-ю формулами к каждому из этих знаков. Илья безошибочно тут же написал эту умопомрачительную формулу… лицо преподавателя выражало крайнее удивление.
– Объясните мне значения знаков этой формулы.
И Илюша без подготовки дал чёткий ответ и всё объяснил. Василий Петрович был не просто удивлён, он был потрясён. Он взял зачётку Илюши, его рука замерла над строчкой «оценка», а спустя минуту написал «хорошо». Ну не мог он, не мог поставить «отлично», хотя по ответу должен был, но не смог.
Илюша потом рассказывал друзьям, что вся эта узкоспециализированная технология вместе с гигантской формулой «стояла», как он выразился, у него в голове ещё очень, очень долго. Наверное, так не следует сдавать экзамен, но то были другие времена, и они были.
Красиво – Теория струн…
Но это не о «струнах души», не о струнах гитары, виолончели, это не о музыке. Хотя, хотя, о музыке, но другой – музыке физики и музыке математических формул, сверхсложных, умопомрачительно-сложных математических формулах. Теория струн – это теория о строении микро- и макро- Мира, о строении Вселенной, о строении Всего и о Начале Всего.
Из немногих передач, которые смотрю по телевизору, особенно люблю и выделяю те, что о звёздах, галактиках, чёрных дырах, красных и белых карликах, о Большом взрыве – словом, всё о Вселенной. Смотрю их как зачарованная, бросаю все дела, смотрю, смотрю, слушаю… Стараюсь запомнить.
После передачи иду к мужу и всё ему пересказываю… обязательно, всегда, он терпит. Потому что не могу не поделиться восторгом и удивлением от увиденного и услышанного и потому что хочу хотя бы так запомнить. Но забываю многое, и говорю, когда смотрю снова:
– Мне кажется, это что-то новое!
Мои домашние смеются:
