– Сколько можно смотреть одно и то же!
– Одно и то же? Правда?
Но я всё равно поражаюсь, восхищаюсь и радуюсь бесконечной красоте Мироздания, звёздам, Млечному пути, кометам, планетам… и как Всё началось?… как Всё было?
***
Есть теория Большого взрыва, согласно которой в начальный момент Вселенная находилась в состоянии сингулярности – бесконечной плотности и температуры вещества. Эта точка сингулярности появилась где-то 13-19 млрд лет назад. А до момента Большого взрыва якобы не было Вселенной и не было ничего, кроме бесконечного пространства. Не было даже времени.
По Теории струн сингулярности нет, а Вселенная имеет минимальный размер сжатия, после которого она вновь начинает расширяться… и так бесконечно… так всегда. Вселенная(-ые?) существует всегда. По Теории струн наш мир это не три пространственных измерения – ширина, длина, высота, а десять и даже одиннадцать измерений.
По Теории струн все известные элементарные частицы – это микроскопические суперструны, колеблющиеся в многомерном пространстве. И есть совершенно фантастические, невероятные для моего скромного воображения космические струны, которые идут через всю Вселенную, они сворачиваются в кольца, скручиваются, рвутся, концы их могут соединяться… и они несутся со скоростью близкой к скорости света. Вы можете всё это представить?
Кроме того, эти загадочные струны Вселенной при минимальном диаметре – меньше атомного ядра! – обладают огромной плотностью, и один метр – один метр! – такой «ниточки» весит… больше Солнца! Вы можете не верить. Моё воображение… замирает.
Да, никто не видел эти невероятные фантастические микро- и макро-струны, они были открыты с помощью, нет, не телескопов, а таких же фантастически сложных математических формул, формул, подобных музыке – музыке струн. Открыты волшебниками – выдающимися математиками, физиками, нашими современниками.
Доказаны струны были косвенным путём с помощью современных телескопов – во Вселенной обнаружили особые «гравитационные линзы». «Гравитационные линзы» образуются, когда лучи света от далёкого объекта изгибает поле тяготения другого объекта – огромного, гигантского, подобно массивной галактике, и сверхплотного – это и есть космические струны.
Большой адронный коллайдер построили, кстати, и для доказательства Теории струн в том числе. Теория струн постоянно развивается и претендует стать Единой Теорией Всего.
Давно обратила внимание – у астрономов любой страны, рассказывающих на разных языках о своей работе, всегда блестят глаза, и говорят они так увлечённо, с таким азартом, и я их понимаю.
Ясная ночь, купол обсерватории медленно поворачивается, глаз телескопа смотрит в Вечность. Остановитесь, посмотрите на звёзды светлой прозрачной ночью и вам откроется Небо.
Пёстрая толпа мужчин, нарядно одетых женщин и детей садилась в пригородный автобус. У многих в руках были летние яркие букеты цветов – ромашки, садовые колокольчики и васильки, ноготки-календула, маки, розы белые и красные, дельфиниум, разноцветные лилии – ослепительно белые, кремовые, розовые.
– Зоечка, какой у тебя красивый букет – одни цинии, но разных цветов, вот эта мне очень нравится – ярко-жёлтая, а в серединке коричневато-красная.
– Это циния Хаге, люблю эти цветы, неприхотливые, цветут с июня до осенних заморозков. У тебя, Люда, астильба хороша, особенно алая. Дашь отросток?
– Конечно, приходи, сегодня ведь праздник большой – День Петра и Павла.
– Да, девочки… Петров день. Пётр и Павел час убавил.
– Знаем, знаем, а Илья Пророк два уволок.
– Баба Катя, у тебя в палисаднике клематис дивный просто! Цвет необыкновенный – насыщенный сиреневый, а рядом ещё и розовый, и белый.
– А я в этом году новый заборчик-оградку для клематиса сделала, повыше, да подкормила по весне перегноем, вот он меня и радует перед окошком, рядом с крылечком, сяду вечерком да любуюсь…
– Людочка, поделись астильбой, я тебе флоксы дам. Видела у меня новый сорт, лепестки двухцветные – бледно-сиреневые с белым.
– Не видела, где же ты их посадила?
– За домом, под окном, зайди, посмотришь.
– Как-нибудь загляну.
Разговор становился общим, от цветов плавно перешли к кабачкам, огурцам, помидорам… и про перец не забыли, и о цветной капусте вспомнили.
У окна автобуса сзади сидела молоденькая девушка, в руках у неё был особенный букет – только гипсофила, крохотные цветочки которой, собранные в пышные соцветия, создавали нежнейшее, воздушное синевато-серое облачко.
Ольга Сергеевна загляделась на букет гипсофилы и на очаровательную девушку, такую же нежную, одетую в скромную белую блузку, длинную юбку в мелкий горошек, платочек на голове, без грамма косметики на свежем румяном, как ясная утренняя зорька, личике.
Перед посёлком с Храмом Петра и Павла притихли, замолчали. Все торопились на исповедь, приезжал Митрополит – Владыка, и праздник для Храма был престольный – День святых апостолов Петра и Павла.
