Юлиан выстоял. Прошли долгие годы. И постепенно все наладилось. Он, наконец-то, защитил кандидатскую. А еще через несколько лет смог устроиться преподавать заграницей. Правда, пришлось нудно проталкивать свои публикации, которые не просто было выжимать из себя, пройти через долгую и неприятную переписку с иностранными коллегами. Но в конце концов его заметили и пригласили на полгода во Францию. Потом еще и еще. Светлана с детьми оставалась в Москве: по условиям контракта ему полагалась скромная чистенькая квартирка в кампусе, не подходившая для большой семьи. Когда перевалило за сорок, посыпались приглашения на конференции, и он покатил по всему свету. К сорока пяти дали доцента, завкафедрой попросил брать на себя всю административную работу в свое отсутствие. Да и с деньгами стало как-то полегче.
Тут-то Юлиан обрел былую уверенность в суждениях и утвердился в своей правоте. А у него было о чем поведать людям. Принимал ли он экзамен у студентов, рассуждал ли за большим дружеским столом – какая разница? – все в нем – сильный голос, могучий торс, осанка, посадка головы – напоминало скалу, чей суровый непробиваемый гранит превращает штормовые волны в пену. Теперь он с готовностью судил обо всем на свете, и не переносил, когда ему перечат.
Юлиан грузно поднялся с кровати и переместил свое большое тело в душ. Стоя под струями воды, он вспомнил ночное видение: Анну Петрову Она снова стояла у доски в полупрозрачном платье, улыбалась ему одному и даже поманила пальцем. Потом они танцевали на какой-то вечеринке, целовались, и Юлиан ощущал ее гибкое соблазнительное тело. Но тут он, как назло, проснулся.
Не успел Юлиан сесть за стол завтракать, как затрезвонил его мобильный. «Как некстати», – подумал он.
Светлана вопросительно посмотрела на мужа.
– Это Петрова. Не знаю, что ответить. Сегодня уже пятница. Завтра они, вообще-то, планируют приехать.
– А, твоя комсомольская богиня уже волнуется…
Светлана ко всем его одноклассникам относилась совершенно безразлично, Петрову же почему-то недолюбливала. Видно, каким-то образом улавливала специфическое отношение мужа к бывшей однокласснице.
Что до «комсомольской богини», то в школе Анна действительно была вначале старостой, а потом и комсоргом. Училась на одни пятерки и даже обошла претендовавшего на золотую медаль Юлиана. Его мама была в ярости, ходила к директору школы, писала жалобы в РОНО[12], которые, правда, остались без внимания. Возможно, из-за того, что Петрова-старшая занимала в РОНО высокую должность.
– Скажись больным, да и все, – предложила жена.
– Нельзя. У нас Илья Резин концерт дает. Ты что, забыла, что он мой одноклассник? Всем разболтает.
– А ты попроси его держать рот на замке.
– Это не очень удобно, ты же понимаешь.
– Тогда придумай что-нибудь сам. У тебя это лучше получится. Ты же у нас умный, папочка, – нежно похлопала по руке мужа Светлана и проникновенно улыбнулась.
Нахмуренные брови Юлиана расправились. Умная Светлана безошибочно угадывала, за какую струну, в какой момент потянуть. В частности, она прекрасно знала, как сильно нравится ее спутнику роль отца большого семейства. И внутри сложившихся границ ему было дозволено принимать самостоятельные решения. С другой стороны, любая жизнь, а тем более семейная, полна разнообразных ограничений.
Тем временем телефон перестал звонить.
«Ладно, подожду пока отвечать, а там видно будет», – решил Юлиан.
– Как прошла сходка однокурсников? Что нового? – спросила Светлана.
– Ничего интересного. Наш «горнолыжник» по-прежнему без работы, – ухмыльнулся муж.
– Ничего удивительного – у коммивояжеров короткий век.
– Вот-вот.
– А это что за диски? – Светлана указала на подарок Лисянского, с вечера забытый на столе.
– Да, так, ничего интересного. Лисянский свои диски всучил.
– Ну надо же?! Джазменом заделался! Послушаем? – с удивлением рассматривала диски Светлана.
– Чего там слушать, Света? Подумай сама, что он может сыграть?! Музыкальная макулатура! – махнул рукой муж.
Тут зазвонил городской телефон. Жена сняла трубку.
– Да?
– Здравствуй, Светочка, – послышался громкий голос тещи, который нельзя было ни с кем спутать.
– Да, – Светлана имела привычку словом «да» заменять обычные слова приветствия.
– Как у тебя дела?
– Все хорошо, мама.
– Передай мне Юлиана, пожалуйста.
– Передаю.
«Этого еще не хватало», – почувствовал недоброе математик и с неохотой взял трубку.
– Юлиан, добрый день. Ты не забыл, что мы сегодня едем в ателье за моей шубой? Когда тебя ждать? – Генеральша, как обычно, не церемонилась.
– Здравствуйте, Антонина Даниловна. Я что-то не припоминаю, чтобы мы договаривались. К тому же, мне надо на рынок. Завтра ведь на даче концерт. Илья Резин приезжает…
– Я пока еще в своем рассудке и все прекрасно помню. На рынок потом заехать успеешь, а сейчас попрошу тебя подбросить меня в ателье. Не так уж часто тебя и просят.
– Но мне еще на работу надо, – неудачно попытался соврать ответчик. Но теща была прекрасно осведомлена о необременительном графике работы зятя: два-три раза в неделю и точно не по пятницам.
