Как связана надежность судоходства с общественным строем, еще неизвестно, но после крупных происшествий всегда начинается очередная кампания по проверке состояния судов. И как раз тогда переправа становится хоть немного безопаснее.
Большинство индонезийских островов можно считать «мусульманскими», меньшинство — «христианскими», а Бали — единственный индуистский. Балийцы называют свой остров Пулау Кахьянган (Остров богов) — за бесчисленное количество храмов со сложным пантеоном богов и святых. Помимо общественных храмовых сооружений, которые есть в любом селении и городке, каждая семья имеет свой домашний храм.
Бали рекламируется как «самый индонезийский остров страны», но христианские церкви там тоже есть. Правда, строятся они из того же темно-красного кирпича и под сильным влиянием традиционной балийской архитектуры. Поэтому издалека почти ничем не выделяются из ряда индуистских культовых сооружений.
Первую такую церковь мы увидели сразу же по прибытии на остров. Время было позднее. Внутри никого не было, да и вокруг — ни души. В церковном дворе полная темень. Так и пришлось спать прямо на крыльце перед входом. Утром тоже никто не появился. О завтраке пришлось забыть. Вторую христианскую церковь — тоже протестантскую — мы встретили в Негаре. И в ней также никого не было. Хотя двери и были распахнуты. Очевидно, чужие там не ходят. Но где же свои?
И только в католической церкви — все там же, в Негаре, я, наконец, увидел первого балийского христианина. Вернее, при ближайшем рассмотрении он оказался мусульманином. Рахмат уже второй год работает церковным сторожем, но все еще только собирается креститься.
Паром причалил к острову Ломбок уже в темноте. Пошли, что называется, «куда глаза глядят»: прямо по дороге, точнее, по единственной улочке приморского поселка. Время было позднее, прохожих не видно, церквей нет, мечеть — закрыта, ни парка, ни даже лужайки. На пустынной дороге появилась первая машина, но и та — встречная! И все равно она остановилась.
— Вам куда?
— Спасибо, не нужно, — я увидел, что это такси, да еще и с пассажиром на заднем сиденье.
Такси уехало, но вскоре, видимо, высадив в порту пассажира, нас догнало.
— У нас здесь опасно ходить по ночам. Давайте я вас подвезу до Маттарама, — предложил таксист.
— У нас денег нет.
— Как нет? Совсем?
— Да.
— Все равно я туда еду, могу вас подбросить бесплатно.
По дороге таксист продолжал читать нам наставления, что можно здесь делать и чего нельзя. Вообще, как и везде, безопаснее сидеть, запершись в собственном доме, только изредка оттуда высовываясь. И, конечно, ни в коем случае не бродить по ночам.
Слонявшиеся возле католической церкви Маттарама парни сразу же поняли, что нам нужно.
— Вам переночевать? — не столько спрашивая, сколько утверждая, сказал один из них и полез через закрытые на замок ворота.
Церковные стены со следами копоти, слуховое окно на чердаке без рамы, крыша-времянка из жести, сзади, в глубине двора видны полуразрушенные стены — остатки каких-то строений. Спать решительно негде, кроме как непосредственно в самой церкви. Когда мы присматривались, в каком углу ложиться, появился разбуженный нашим добровольным помощником священник. Он и объяснил, почему вокруг одни руины.
— Нашу церковь, вместе с примыкавшим к ней католическим госпиталем, сожгли в январе во время уличных беспорядков (а мы там были в конце июня того же года. —
— А в самой церкви можно переночевать?
— Прямо здесь? — Его явно удивило наше желание, но возражать он не стал.
В буддистских храмах есть очень строгое правило — спать по направлению головой к статуям Будды. А в церкви? Священник никаких указаний нам не дал, а сами мы ничего другого не придумали и легли головами в сторону алтаря.
Маттарам растянулся вдоль главного шоссе на 10 километров, объединив в единый мегаполис несколько пригородных деревень. Рядом с дорогой стоят индуистские храмы, большей частью полуразрушенные. Местные жители в основном выращивают рис, но не все. Прямо возле дороги, например, мы увидели бригаду, занимавшуюся покраской детских стульчиков.
С немецкими туристами, подобравшими нас на выезде из Маттарама, мы увязались в экскурсию по склонам вулкана Ринджани — самой высокой точки Индонезии. Немцы были настроены решительно. К сожалению, до самого жерла добраться не удалось — туда, как выяснилось, нужно идти пару дней пешком, — поэтому, сфотографировав окрестности со смотровой площадки, мы вернулись назад на трассу.
До порта нас везли на грузовике два веселых парня. Правда, когда мы уже высаживались, выяснилось, что веселились они в предвкушении больших денег, которые ожидали получить с нас в уплату за проезд. И, узнав, что ошиблись, сразу как-то погрустнели.
