По пути к лестнице останавливаю взгляд на двери в подвал. Задумываюсь о том, что ведь в нем и находится сердце дома. Тайник. Именно оттуда берет начало хищная сущность этого места, пускает метастазы по комнатам, просачивается в щели ядовитым газом.
Взбегаю на второй этаж.
Длиннющий коридор — депрессивное место. Жуткое место. Мертвое место. Чему удивляться? Здесь призраки живут. И один из них сейчас рассуждает о том, что ему страшно. Смешно. И все-таки... как же я ненавижу эту темно-серую темницу с вечно мигающим светом.
Прохожу спальню Илария, сворачиваю за угол и спешу к Инге. Где-то под полом раздается грохот. Видимо, в районе спортзала. Кто додумался пойти туда в двенадцать ночи?
Останавливаюсь у двери, но решаю сначала послушать, что там происходит. Голос Инги звучит приглушенно, не могу разобрать, поэтому вслушиваюсь в мужской голос.
Минуточку.
Вы шутите?
Тихо отворяю дверь, чтобы не обратить на себя внимания. Дальше — как во сне. Деркач прижимает Ингу к стене. Рона нет. На Инге разорвана блузка, она пытается ее застегнуть, но пуговиц не хватает. Затем она отпихивает Деркача, который тянет ее к себе и лихорадочно шепчет:
— Да не обижу, не обижу. Тебе понравится, детка, не ломайся.
— Какого черта? — громко восклицаю я.
— Вышел вон, — рычит Деркач и продолжает стягивать с брыкающейся Инги одежду.
Будто меня здесь нет.
— Отвали! Сейчас же отпусти, козел, — возмущается Инга.
Я подлетаю и размахиваюсь, чтобы сломать колдуну нос, но в момент, когда кулак едва касается его лица, пальцы немеют от боли.
Деркач произносит заклинание. И мой кулак прилетает, словно в стальную завесу, возникшую перед его хмурой рожей.
— Забыл, с кем имеешь дело? — ухмыляется он.
— Не смей ее трогать! — ору, держась за перебитые костяшки.
— Я трогаю кого хочу. Если надо, и тебя потрогаю.
Он бьет меня ногой в живот. Я отлетаю. Боюсь затылком о шкаф. Нащупываю кровь на макушке. Деркач снова хватает Ингу, придавливает ее, поднимает вдоль стены, пока она пищит и колотит его в грудь.
Силы у Инги, как у канарейки. Колдун задирает ее юбку и смеется мне в лицо:
— Наблюдай, герой.
В глазах двоится. Удар затылком о шкаф был оглушительно-мощным. Стараюсь подняться, но шатаюсь.
— Сара плохо воспитала своих прислужников, — фырчит Деркач и бьет ногой мне по ребрам. — Совершенно не умеете себя вести.
Удар. Еще один. В челюсть. Висок. Бок. Тону в помутнениях рассудка. Приподнимаюсь на локте. Во рту соленый вкус. С губ падают капли крови.
Оцепеневшая Инга сидит на корточках у стены. В серебряных глазах — ужас. Колдун связал ее запястья оторванным желтым балдахином. И ему, похоже, куда интереснее меня пинать, чем наслаждаться тем, ради чего это устроено.
Я хватаю колдуна за лодыжку, рывком переворачиваюсь и валю мерзавца на спину. Кидаюсь сверху. Душу. Он хрипит какую-то несуразицу.
Острое вонзается в плечо.
Поворачиваю голову. Из металлического кольца Деркача на среднем пальце выросло острие размером с карандаш. И он воткнул его в мою руку!
Получаю кулаком в нос: когда отвлекся на торчащую из моей шкуры спицу, колдун вывернулся — и залез сверху.
Он срывает с шеи одну из трех металлических цепей. Обхватывает мое горло. Цепь сдавливает до хруста, до искр в глазах, и я наконец-то осознаю, что этот черноволосый урод управляет металлом куда лучше, чем своими причиндалами.
Деркач не пытается меня убить. Хочет, чтобы я отключился. Умно. Ведь я перерожусь. И вернусь. Чтобы надрать ему зад! Опускаю невидимую шляпу — план отличный. Меня отключает. Мрак подступает. Еще... чуть-чуть...
Где Рон?! Хватаю воздух. Кто бы подумал, что я буду умолять явиться это чудовище. Проклятый Рон! А Сара? Где она?!
— Сладких кошмаров, — произносит Деркач, облизывает губы и издает сухой смешок.
Клянусь, его одержимая ухмылка взаправду будет сниться мне в кошмарах. Но не сегодня.
Деркач слетает с меня, словно одеяло с бельевой веревки.
— Ты совсем разучился ходить в гости, братец. Никаких манер.
Макс. Будь он неладен. В бусах (с иероглифами?) и с зеленой банданой в ржавых волосах. Деркач на его фоне — в аспидно-черном костюме — выглядит тенью на стене.
— Что ты здесь забыл? — хрипит Деркач, подскакивая к Максу. — Сгинь!
— Хотел поглазеть, насколько глубока депрессия, Хрипуша ты наша. У-у-у... и не зря. Куда хреновастей, чем я думал.
Вибрация пространства вокруг Деркача, которая не дает мне покоя весь вечер, уплотняется в два женских образа. Белесые. Похожи на снежные фигуры. Но они смотрят на меня. И шушукаются.
Макс замечает мое лицо. Хихикает.
— Кто это? — восклицаю.
Деркач морщится. Макс улыбается. Инга молча открывает и закрывает рот, будто не находит слов, чтобы выразить негодование происходящим, но на девушек не смотрит.
— Глянь, Деркач, — радуется Макс. — Он из наших. На-а-аш... Стыдно. Стыдно. Тебе должно быть стыдно!
Я не понимаю, кому должно быть стыдно. Видимо, Деркачу. Он кидается на Керолиди — тот резко уворачивается, перехватывает кулак соперника.
