— Она под моей защитой. И в этом доме можно делать лишь то, что разрешаю я. Тебе ясно? — С ведьмы можно лед отбивать. — Или объяснить доходчивее?
— Да с чего? Кем ты себя возомнила?!
Деркач нависает над Сарой темной башней. Она щелкает пальцами, и металлическая цепь на шее колдуна подпрыгивает. Душит хозяина. Деркач шипит заклинания, отдирая металл от кадыка.
— Одно мое слово и твой кадык переломит, — тихо произносит Сара. — Не забывайся, Деркач. Твои силы — пыль для меня, так что помалкивай, оставляя свои психологические проблемы за порогом дома. Моего дома. А член, будь добр, засунь в другое место.
Ведьма обходит задыхающегося Деркача и подает Инге руку, помогает подняться.
— Очень дружелюбный коллектив, — замечает мне Макс.
Запах перегара.
— Господи, не дыши на меня! Я чуть не ослеп.
— Это элитная водка, между прочим! — Он намахивает в мою сторону еще запаха. — Распробуй, тебе понравится!
— Да, да, — сдаюсь, разрешая трепать мою шевелюру, — слушай, а Рона ты не видел?
На второй застекленной террасе дома не одного цветка, из-за чего кажется, что дом разделен на две половины, как шахматная доска. Живая. И мертвая.
Оранжерея и закрытая терраса выступают на заднем дворе: ровно напротив друг друга. Я топчусь у окна. Смотрю на сугробы. Снег колотит в стекла. Белым-бело.
Мир мертв.
Я мертв.
Дом мертв.
Вдыхаю глубже, надеясь уловить хоть какой-нибудь запах. Оранжерея благоухала. Это же место пахнет ничем. Рон с Ингой в двух метрах от меня, их запаха я тоже не слышу. А чем пахну я? По словам Сары: тестостероном и виски. А какой запах у тестостерона? Один черт знает. И Сара. Надо бы спросить у нее.
Рон бледнее обычного. Темные глаза полыхают диким огнем. Он счастлив, что я остановил Деркача; он в ярости и хочет набить ему морду, а я не даю; он обнимает Ингу, это его успокаивает.
У меня болит левая рука. Рана под бинтом, который я выудил из кухонной аптечки, медленно затягивается, но дольше, чем хотелось бы. Все-таки Деркач проткнул меня насквозь. Ей-богу, я мечтаю его расчленить!
— Оказывается, убить самого себя не так-то просто, — глухо произносит Рон.
Пока я дрался с Деркачом, гиппопотам был заперт в спортзале. Вот почему я слышал шум оттуда. Сначала он старался выломать дверь (не получилось, дверь там добротная), затем решил себя убить, чтобы воскреснуть в другой комнате. Он уронил гирю себе на голову! И что вы думаете? Рон, конечно, отключился. Но выжил! Лежал без сознания. В общем, веселье и его не обделило.
К нам присоединяется Лари с подносом напитков. Я залпом глотаю виски.
— Этот дом — обитель сексизма, — хмыкает Инга, вскидывая ладони. — Сначала меня насиловал Рон, но там хотя бы по моему подгипнозному желанию. Деркач же...
— Стой, что? — выплевываю новую порцию горячего.
Мы с Роном открываем рот.
— Ты рассказал ей?!
— Нет! — булькаю горлом.
— А кто?! Больше никто не мог!
Рон угрожающе красен.
— Лари, — едва слышно выдаю и поворачиваю голову на Златовласого.
Иларий хлопает глазами. Виновато ведет подбородком.
— Какое право ты имел рассказывать? — панически подхватывает Рон.
— С чего он должен вас спрашивать, интересно? — одергивает любовника Инга. — В отличие от вас Лари поступил как мужик. Хотя и похож на него меньше всех.
— Ну спасибо, — вздыхает Златовласый. — Похвалила так похвалила.
— О, Лари, я не это имела в виду!
— Да все нормально.
Лари осушает коктейль, разворачивается и уходит. Бедняга. Зная Ингу, она имела в виду, что Иларий не грубый лживый мужлан, в отличие от нас с Роном.
Но это я ее знаю. А он принял близко к сердцу. Расстроился.
Рон хочет отпинать Илария. Видно по глазам.
— Мирон, все в порядке, — успокаивает Инга. — Лари рассказал, как это произошло. Я не держу зла.
Рона ее слова не очень утешают.
— Мирон? — переспрашиваю. — Это полное имя?
— Отвянь.
— Так ты не Ронни...
— Заткнись, Рекс.
— Ты Мирошка!
— Иди к черту, — все бурчит Рон.
— А фамилия?
— Бугера.
— Ини! — восклицает Рон оскорбленно.
— Брось! Зачем скрывать свое имя? — остужает его Инга.
— Видимо, оно ассоциируется с тем, что он потерял, — вдруг осознаю я. Правда, вслух.
Рон морщит лоб в полном замешательстве. Смотрит пристально. Я выдерживаю его взгляд.
— И много ты потерял? Двух сыновей, как я помню.
— А что насчет жены? — уточняет Инга.
— Жена меня и убила.
— В смысле? — восклицает девушка.
Рон вздыхает и облокачивается о подоконник, смотрит на заснеженный сад.
— Она наняла Сару, чтобы меня убить.
— Неужели ты настолько хреновый муж? — усмехаюсь я.
— Обычный. Абсолютно обычный. Это ей и не нравилось. Моя жена создала свой бизнес во время нашего брака, и захотела со мной развестись, а при разводе мне причиталась половина. Она не хотела делиться. Да мне и не нужен был ее бизнес! Провались она вместе с ним в гиену!
— Почему же она просто не заключила с тобой брачный договор, раз ты был не против отдать все ей? — недоумеваю, грызя пустой стакан.
— Она была слишком осторожна. И у нас были дети. Я бы не отдал детей! А эта тварь хотела, чтобы я больше никогда не появлялся в их жизни. И... избавилась от меня.
— Это ужасно, — трепетает Инга.
— Сочувствую.
