— Она сказала моим детям, что я бросил их! Просто бросил...
Рон трясет головой, с ненавистью стискивая стакан. Стекло лопается.
— Она омерзительна. Так поступать... лишила детей отца, Господи, — упавшим голосом повторяет Инга.
— О, Ини, не строй невинную овечку, — раздражаюсь я. — Ты изменяла мне с Тимом. И с радостью бы прикончила, чтобы бизнес полностью перешел к нему.
— Что ты несешь! — обижается Инга. — Я никогда не причинила бы вреда тебе или твоему бизнесу, я лишь хотела...
— Чего? Чего, а? Угнаться сразу за двумя зайцами?
Я подхожу к ней вплотную. Пора уже разворошить осиное гнездо прошлого.
— Любви, Рекс!
— Любви? Серьезно? То есть между нами ее не было?
— Ты любил только себя.
— Во как! И в чем же это проявлялось?
— В отсутствии внимания, Рекс. И элементарном уважение моих чувств.
— О боже, твои чувства, — издаю истеричный смешок. — Да, конечно... Конечно! Они ведь были так задеты, когда я пахал, как не в себя, чтобы удовлетворять другие твои потребности, пока ты целыми днями опустошала мои банковские карты. Тебе даже приходилось иногда покупать еду и прибирать наш дом. Своими руками! Какой ужас! Невероятный труд! Я ведь не мог помочь, работал козел до четырех утра над новыми проектами. Не мог прийти, послушать трепню Ини о ее подружке-шалаве. Какой мудак!
— Успокойся, Рекс, — требует Рон, и стакан в его пальцах окончательно лопается.
— Нет уж, завались, Мирон! Тебя это не касается. У нас тут серьезный разговор. А ну-ка, поведай мне, крошка, почему ты не ушла от меня? У тебя ведь были такие страстные отношения с Тимом. Удобно было тратить мои деньги и трахаться с другим? Небось у меня дома?!
Инга хочет дать мне пощечину, но я перехватываю ее запястье.
— Убирайся, Рекс!
— А ну, отпусти, — Рон отталкивает меня.
— Нет, она скажет. Сейчас же скажет! Ну! Говори! Я и с места не сдвинусь!
— Не было никаких отношений! Всего раз, после сильной ссоры с тобой, это было. Когда я пошла в бар. И там столкнулась с ним. Как раз тогда, когда накануне ты имел по пьяни какую-то шлюху, а потом заявился ко мне со словами, будто это ничего не значит. Не значит? Отлично! Я переспала с Тимом. И это ничего не значит! Вот тебе ответ. Тебя устраивает, Рекс? Тебя всегда было на меня плевать.
— Не говори ерунды, я хотел жениться на тебе.
— Правда? — ядовито вскрикивает она. — Просто от скуки? Да ты передумал в тот же день, как сделал предложение! Тим рассказал мне, как ты звонил ему с этим, ныл, что поторопился.
— Все сложнее, я...
— Я! Я! Я! Все время! В этом весь ты. Ты меня даже не слышишь.
— Я... послушай! — хватаю ее ладони, сжимаю. — Я дорожил тобой. Ты дала мне ту заботу, которую никто никогда ко мне не проявлял, дала ощущение родного человека рядом, ты нужна мне...
Инга приоткрывает рот. Лицо Рона перекашивается в один миг, словно он откусил лимон.
— Была, — поправляюсь я. — Ты была нужна мне. Очень. Я не хочу, чтобы между нами были обиды. Прости меня.
В воздухе повисает тяжелый сладковатый запах нашего прошлого. Мы смотрим друг другу в глаза. У Инги рдеют щеки.
— Ты прав, — разрушает она паузу. — Извини. Нам стоит просто забыть всё... И наши отношения.
— Прошлое нельзя взять и выбросить.
Рон многозначительно кашляет в кулак, и я отпускаю ладони Инги. У него от наших переглядок холодный пот выступил.
Вспоминаю разговор Рона с Иларием, который я подслушал неделю назад. Они говорили обо мне. И теперь я знаю: Рон до мурашек боится меня. Точнее не меня, а того, что у Инги, возможно, есть чувства ко мне. Он боится ее потерять. И вот стоит бледный как северные льды.
— Кстати, о прошлом, — Инга сияет радужной улыбкой, ныряет Рону под руку, обнимает.
На меня накатывает ностальгия. Вспоминаю те дни, когда только познакомился с Ингой, когда видел при каждом слове ее светлую улыбку. В ту пору она беспрестанно вдохновляла меня. Легкая. Веселая. Она была утешением. Первым человеком, которого я пустил в личное пространство, запертое со времен детства и тщательно оберегаемое.
— Ты готов? — адресует она Рону.
— Не особо...
— К чему? — удивляюсь я.
Инга просит меня выйти. Я не двигаюсь. Она терпеливо ждет. Косится на меня. Я неохотно сдаюсь. Но не до конца. Оставляю щель в дверном проеме, чтобы видеть, что они там делают. Инга дает Рону телефон. Он смотрит в экран пустым взглядом.
— Что ты сказала им?
— Почти правду. Сказала, что я твоя сиделка. Ты жив. Однако о-о-очень болен. Полностью парализован. Ты ушел от них, когда стал инвалидом, потому что не хотел видеть их мучения из-за тебя, не хотел портить детям жизнь, быть обузой. В общем, ты овощ.
— О Ини...
— Смелее, — она целует его в щеку.
Рон подносит телефон к уху.
И начинается поистине — ей-богу, я глазам не верю — поразительное зрелище. Рон воодушевлено воркует. Кажется, сначала с одним сыном, потом с другим. Он говорит, говорит, говорит... Я загипнотизирован его интонацией. В ней тонны счастья! Спустя полчаса он обещает сыновьям позвонить снова и умоляет не искать его. Я сижу, опираясь о стену макушкой, а затем слышу всхлипы.
Рон рыдает.
