— Не то слово, — смеется она. — Особенно тот день, когда меня убил киллер, которого наняли убить ведьму, а я попалась под руку. Я настоящий талант.
И стоит дальше. Нет, ну подумать только! Неужели нигде в правилах этикета не пишут, что когда мужчина себе наяривает, не нужно стоять и смотреть?
— Что у тебя случилось? — спрашивает она.
Опираюсь о подоконник. Сначала думаю ответить что-то саркастичное, но выдыхаю и бурчу:
— Мою любовь разорвали на куски.
— Ого. Все настолько плохо?
— Мерзко. Так же мерзко, как я поступил с тобой. Не понимаю, как ты на меня смотришь.
— Снова поругался с Сарой? Хочешь, я поговорю с ней? Думаю, вы просто не до конца понимаете друг друга. А если разобраться, то найдется просвет. Уверена.
— Света в этой фурии — нет. Одна тьма. А она единственная, кто может помочь, понимаешь? Единственная! Это так несправедливо!
Инга обнимает меня одной рукой за плечи.
— Должно быть какое-то решение, я верю.
— Как она может так поступать?! Я из кожи вон лезу, чтобы хоть немного ей понравиться, а все без толку!
— Думаю, у нее свои причины так обращаться с тобой.
— Я стараюсь, я правда стараюсь изо всех сил, но все говорит о том, что нет пути обратно... мне не спастись. Я обречен!
— Эй, послушай меня. — Она обхватывает мое лицо. — Ты справишься. Тот Рекс, которого я знала, никогда не сдавался, любое поражение для тебя было радостью, потому что, когда игра продолжалась, ты искал новые пути, ты сильный, невероятно сильный человек, Рекс. И ты не сдашься.
— Я тебя не заслужил, — слегка смущаюсь.
— Ты не заслужил одиночества. Ты потрясающий, Рекс. И знаешь... твое признание навело меня на воспоминания... о нас. Не могу выкинуть из головы. Особенно то, что нам никогда больше не быть вместе.
— Что? — Округляю глаза. — В смысле?
Инга прикладывает пальцы к моим губам.
— Пожалуйста, — шепчет она. — Без смыслов. Без философии. Без психологии. Хочу поддаться чувствам. Пусть пожалею. Пусть мне будет больно потом. Но... хочу сегодня быть с тобой. И только с тобой.
Инга обвивает мою шею и касается языком губ, чуть надавливает.
— Погоди, — торможу ее, — а Рон? Когда он узнает...
— Если он узнает, — поправляет Инга, стягивая мои штаны. — Если ты не скажешь, как он узнает?
Она снова целует меня, затем опускается на колени, чувствую ее губы внизу живота. Пламя дыхания. Горячий язык и... о, Господи, помилуй! Я сжимаю в кулаке ее черные пряди на затылке. Она двигает головой. И я посылаю весь мир к черту!
— Я не знаю, что делать! Он ураганом ворвался и сметает реальность, — кричу я перед зеркалом.
В отражении — Катерина: курит через мундштук и кивает на каждом моем слове.
— Ты не маленькая девочка, Сара. Сама понимаешь. А вот я не понимаю. Не понимаю проблемы. Почему бы тебе не переспать с ним? Да и признать, что он тебе дорог.
— Ты в своем уме?! Я убила его. Убила! Ответить взаимностью равно дать надежду. А ее нет.
— Важно не что произошло, а почему. Ты выполняла приказ, дорогая. Не более. Даже сам Рекс это осознал. Почему не можешь ты?
— Потому что это неправильно! К тому же ты ошибаешься. Да, он нравится мне. Он... не знаю... удивительный человек. Когда он рядом, я чувствую себя...
— Любимой?
— Живой, — вздыхаю. — Самой живой на свете. Сердце из горла вот-вот выпрыгнет. А ведь начиналось все просто как легкий флирт, что ли, я не придала значения, никогда подобного не чувствовала, понимаешь? Мне нужно избавиться от мыслей о нем. Просто помоги. Проведем обряд. Разорву эмоциональную связь с ним.
— О, зайка, — качает головой Катерина. — Глупости. Не лишай себя того, что тебе так необходимо.
— Мне необходимо успокоиться!
— А мне кажется, сердце жаждет любви.
— Что за вздор?
Я сжимаю кулаки, разрезая ногтями кожу. Я не люблю Рекса. Я отказываюсь — отказываюсь! — его любить. Отказываюсь становиться безмозглой дурочкой, по-идиотски улыбающейся вульгарным шуточкам мужчины; воображать совместное будущее или тошнотворно-нежные ночи; забивать голову тем, где расхаживает субъект привязанности. К дьяволу всё! Я клятвенно обещала себе больше никогда никого не подпускать, кроме Волаглиона (безысходность!), но сейчас стою в опасной близости от обрыва, спрыгнув в который предам сама себя.
И все же... сволочь, он настоящая сволочь!
Крутится, распевая любовные дифирамбы, думает, будто овладев мной, выберется из дома — ха! — а до того, что станет с остальными, ему дела, конечно, нет. Есть только он. И его желания. Стоило оставить его в кандалах до полнолуния. Но я не сделала этого потому... О, преисподняя, потому что! Всем знакомо это чувство.
Пульс учащается, губы пересыхают, ноги подкашиваются, здесь вариантов не много: грипп или страсть. Рекс меня волнует. Не хочу поддаваться, однако, разрешаю себе держать его рядом. Знаю, знаю! Веду себя как малолетка.
— Сколько бы ты ни возмущалась, и слепой заметит, что влипла ты по горло в чувствах к нему.
— Все сложнее!
