Раздалась целая серия звонких ударов, Маша платила обидчику его же монетой.
— Жри, сволочь! — наконец сказала она и перестала лупить пленника.
— Моя очередь! — сказал я.
И среагировав на эту фразу, парень вдруг завозился и замычал.
— Как тебя зовут? — спросил я, предчувствуя неладное.
Но ответом мне снова было мычание.
— Открой рот! — раздался голос Маши.
— Что там? — спросил я, поскольку повисла пауза.
— У него языка нет! — разочарованно сказала Маша.
Я взялся руками за кисть, прижал растопыренные пальцы и сказал:
— Покажи столько пальцев, сколько вас здесь в тумане прячется!
Некоторое время парень ничего не делал, но потом не очень уверенно растопырил два пальца.
— Двое? — усмехнулся я, — а не врёшь ли ты мне, дружок? Про двоих мы и без тебя знаем! Надо бы сломать тебе пару пальцев, может быть, это повлияет на твою честность?
Парень замычал и стал судорожно прижимать и снова оттопыривать два пальца, делая это раз за разом, как бы убеждая меня, что он говорит правду.
— Допустим, — сказал я и задумался.
Вот как можно допрашивать немого? Я задал единственный вопрос, на который можно было дать ответ без слов. Дальше моя фантазия не работала. Что ещё можно было объяснить нам, показывая разное количество пальцев?
— Можешь убедить своего друга не нападать на нас? — сказал я.
Парень замер, а потом неуверенно замычал. Маша, которая смотрела всё это время ему в лицо прямо в упор, чтобы хоть что-то понимать, сказала:
— Судя по всему, может, но я не уверена, что правильно поняла… а, да, может! Сейчас очень убедительно кивать начала!
— Так убеди! — сказал я.
Парень снова замычал и начал возиться подо мной.
— Ты хочешь, чтобы я тебя для этого отпустил? — спросил я.
— Кивает! — донёсся Машин голос, — хочет на свободу.
— Ишь, хитрец! — сказал я, — а где гарантии, что ты просто не сбежишь? Нет, так дело не пойдёт!
— Машет головой, наверное, уверяет, что не сбежит, — сказала Маша.
— Вот только кто же ему поверит? — сказал я.
Но ситуация была в каком-то смысле тупиковая. Убивать этого парня было жалко, да и не за что. Не за пощёчины же? Он может быть и сам тут в роли раба, которого заставляют делать то, что он не хочет. Но и отпускать было опасно. Что будет, если они вместе с другом будут продолжать нас атаковать? Чтобы получить свободу, он может обещать что угодно.
Вопрос в том, кого он больше боится. Нас, или своих хозяев. Для меня ответ был очевиден: боится он не нас!
Я, наверное, всё-таки очень внимательный. Потому что снова именно мне удалось уловить приближение второго «туманника». Хотя произошло это, справедливости ради нужно сказать, в последний момент. Он уже даже замахнулся для пощёчины, и я как будто уловил лёгкий ветерок, услышал звук рассекаемого воздуха… в общем, опять чудом предугадал его движение и успел отшатнуться назад.
Его рука прошла мимо моего лица, но я успел схватить его за плечо, которым его ко мне развернуло из-за промаха, и швырнуть вперёд.
Поскольку я сидел верхом на его товарище, чтобы тот не сбежал и не развязался, то нападавшему пришлось от моего рывка шагнуть вперёд, он споткнулся о лежащее на полу тело, и, поворачиваясь по инерции, полетел головой вперёд.
Раздался неприятный хруст, и я вдруг понял, что прямо перед моим лицом находится нога в поношенном кеде. И нога не двигалась. Парень, как упал, вскинув ноги, так и не двигался. Похоже, неприятный хруст не прошёл для него даром.
— Видимость улучшается! — вдруг сказала Маша.
Я посмотрел на звук, и увидел её силуэт возле головы связанного «туманника». А до этого я её не видел. Я осмотрел нашу мизансцену, а она постепенно начинала проступать из белого молока этого ненатурального тумана.
В общем, всё было приблизительно так, как я себе и представлял. Пленный, со связанными тросиком за спиной руками лежал подо мной. Маша, находящаяся на другом конце тросика, сидела возле его головы, второй «туманник», споткнувшись через своего товарища, неудачно упал и врезался головой в пол. Ноги его неестественным образом сплелись, и одна из них торчала вверх, как раз передо мной.
С этим всё было ясно. Интересно было увидеть то, чего мы пока не знали. А именно, где мы находимся и куда идти дальше.
— Это совпадение, что туман начал светлеть именно сейчас? — спросила Маша вставая.
— Не думаю, — ответил я, разматывая тросик на связанных руках пленника, — скорее всего, поймав этих двоих, мы прошли этот уровень.
Развязав руки немому, я встал с него, перестав удерживать. И что меня удивило, так это то, что он не бросился бежать, а сразу пополз к своему товарищу, чтобы узнать, что с ним случилось.
Перевернув его и пощупав пульс, он с осуждением посмотрел на меня.
Нормально! Как бегать в тумане и хлестать нас по щекам, так это ничего, а как мы стали защищаться, так, как будто и виноваты теперь! Ну да ладно, пусть думает что хочет. Пусть скажет спасибо, что не убили.
Второй, кстати, тоже был жив. И после возни первого он издал слабый стон. Травму он, вполне возможно, получил серьёзную, но это уже не наше дело. Пусть ему помощь оказывают те, кто нас всех сюда посадил.
