— Интересно, что мотивировали тебя, делая больно мне, — сказала Маша, — и ведь сработало!
— А ты думала, я позволю тебя мучить, чтобы… чтобы что, кстати? Чего бы я мог добиться? — спросил я.
— Не знаю, — пожала Маша плечами, — чтобы тебя выслушали?
— Не думаю, что это помогло бы. Они бы просто и мне стали делать больно. Кстати, после этого сеанса принуждения к послушанию, или «мотивации», как они его называют, эти ошейники стали мне нравиться ещё меньше, — сказал я, — хочется взять эту железную штуку, и забить ей того, кто это придумал до смерти! Так, чтобы мозги разбрызгало по стене!
— Ни фига себе! — удивлённо посмотрела на меня Маша, — то, что ты сейчас говоришь, вообще на тебя не похоже.
— Это потому что я в бешенстве, даже если этого не показываю, — сказал я, — я с трудом сдерживаюсь и просто понимаю, что сейчас это чувство неконструктивно. Но испытываю я именно это: бешенство! И очень хочется кого-нибудь убить!
— Мне есть чего опасаться? — осторожно спросила Маша.
— Нет, конечно! Мы вместе через всё это проходим и выберемся отсюда тоже вместе. К тебе моё бешенство не относится, как и ненависть. Все эти чувства, адресованные тебе, остались за пределами «Острова Мечты». Здесь у нас новые враги, и новые цели для уничтожения.
— Звучит здорово! — вдруг улыбнулась Маша, — мне тоже хочется кого-нибудь убить. Видимо, я тоже в бешенстве.
— Не очень понятно, что дальше, — задумчиво сказал я, глядя наверх, на пялящихся оттуда людей, — вроде бы как старт к началу они дали, но ничего не происходит.
— Дверь исчезла! — вдруг сказала Маша.
Я обернулся и в самом деле не увидел двери там, где она была совсем недавно.
— Да, фокус с дверями, это их излюбленный приём, похоже, — проговорил я, — я кажется, понял, что происходит.
— Что? — спросила Маша.
— Комната сжимается, — сказал я.
— Да? — Маша начала озираться, — в самом деле! Как будто стены медленно ползут на нас! И что делать?
— Наверное, мы должны найти выход, пока нас не расплющило! — сказал я.
— Как? — спросила Маша.
— Давай простукивать стены, это пока что единственное, что пришло мне в голову, — сказал я, и мы недолго думая бросились к ближайшей стене и стали быстро идти вдоль неё, стуча кулаками. Я выше, Маша ниже, на случай если выход находится на каком-то неочевидном уровне.
Когда мы шли вдоль стен, то было гораздо лучше видно, что они ползут в сторону центра. Непонятно, как это происходило с точки зрения физики… но кому какое дело до физики, в мире, где царит магия, да?
Мы обежали по кругу всю комнату, которая за это время заметно уменьшилась. Но даже там, где должна была быть дверь, через которую мы вошли, стена ничем не отличалась от всех остальных мест.
Я снова задрал голову, думая, что может быть нужно вылезать через верх? Но нет, высоко и нет никаких приспособлений, чтобы туда забраться. Стены гладкие, комната пустая.
Оставался только пол. Мы начали его протопывать в четыре ноги, двигаясь от центра по кругу. Когда я уже решил, что это дело пустое, Маша вдруг вскрикнула:
— Есть!
И в этот же момент я и сам услышал. Там, где она топала, звук очень сильно отличался, и было похоже, что внизу пустота. Причём одна из стен была уже довольно близко к этому месту.
Я подбежал к ней и тоже топнул в нужное место. Хотя внешне пол здесь выглядел, как и во всей остальной комнате, выложенным старым кафелем, по ощущениям он был как будто фанерный. И этот участок был размером приблизительно метр на метр. То есть, довольно большим.
Я стал усиленно долбить в него ногой, надеясь проломить, но не тут-то было. Я отошёл на насколько шагов, разбежался и прыгнул на это место двумя ногами. Но фанера выдержала.
— Давай вместе! — сказала Маша, нервно оглядываясь на приближающуюся стену.
— Запрыгивай на меня! — кивнул я, что Маша тут же и сделала.
Я отошёл подальше, разбежался как следует, прыгнул как мог высоко и снова приземлился на две ноги разом. Фанера треснула и разломилась пополам под нами.
Мы полетели вниз, ободравшись по пути об острые края фанерного листа. Я точно ободрал руки, судя по крикам Маши ей тоже досталось.
За долю секунды полёта вниз у меня мелькнула паническая мысль, что мы понятия не имеем, куда приземлимся. Честно говоря, я и не собирался сразу падать в дыру, я хотел только сломать фанеру. Но получилось как получилось. И если мы упадём на заточенные колья или просто груду металлолома, на этом наше участие в этом шоу можно будет считать оконченным.
Но нет, видимо, убивать нас было ещё рано, поэтому организаторы подстелили внизу соломки. Образно выражаясь, конечно. Это была никакая не солома, а пусть и мягкая, но дрянь, в которую мы ухнули, подняв облако пыли и каких-то ошмётков, из-за чего сразу стало невозможно дышать. Пришлось закрывать лицо руками или полами одежды, ожидая пока вся эта ерунда немного осядет.
— Что это такое? — проворчала Маша, выбираясь из смягчившей наше падение кучи.
— Похоже на старый и рассохшийся поролон, — сказал я, — возможно, с добавлением тряпок и ещё какой-то хрени.
