Половину пути до лесов Патрии они с Каей проехали на машине, украденной Энзо, однако оставшийся путь до главной дороги проделали пешком, чтобы не застрять в пробке. Протестующие были повсюду, именно поэтому он зажимал ухо рукой, чтобы расслышать то, что говорит Амелия, среди этого невыносимого шума. Люди стояли целый день, и резко изменявшиеся погодные условия, то холод, то жара, не заставали их врасплох.
Кая шла рядом, разминая голову. Она тут же расслабилась, как только до них донёсся гул протестующих, от нападения на леса которых останавливало огромное количество полицейских. Но это не тот путь, который интересовал Энзо. Был другой, благодаря которому Энзо в первый раз удалось ворваться в Патрию без каких-либо преград. Конечно, тогда не было такого повышенного внимания к лесам и племени, но они не в том положении, чтобы выбирать условия. Энзо давно научился подстраиваться под ситуацию.
Однако сейчас Кая была той, что вела его за собой, ибо парень подобно хвостику послушно шёл рядом, сосредотачивая внимания на голосе девушки на том проводе.
– Повтори? – переспросил он, прижимая телефон к уху еще сильнее.
И почему ему просто не может быть все равно на нее?
– Я подняла трубку, значит, я жива, – громче говорит Амелия.
– Как дела в кафе?
– Все нормально. Как у вас? Где вы?
– Приближаемся к Патрии. Людей здесь неимоверное количество, проверь еще раз все замки. Кажется, вся Алиена сейчас не дома.
– Проверяю каждый раз, но благодарю за напоминание.
– Я серьезно, Амелия.
– Перестань уже переживать, меня от этого тошнит.
– Ого, тошнит, значит? Не думал, что ты будешь так относиться к человеку, кто разузнал, что твои братья и Шона живы и собирается благородно освободить их.
– Ты так и не скажешь мне, как тебе это удалось?
– Оставим детали на потом. Пополнишь список «плюсов» и «минусов» Энзо Прица.
Он слышит, как она смеётся. Он ничего не мог поделать с ощущением эйфории от того, что ему удалось рассмешить ее в такое непростое время.
– В колонке «минусов» уже нет места, – отвечает Амелия, голос все еще дрожит от внезапного проявления радости.
Энзо не знал, что сказать, оставалось только мысленно ненавидеть себя за неконтролируемые чувства к ее смеху. Он готов был окунуться в него с головой, как в море. Готов был купаться в нем, быть в нем, с рассветом до поздней ночи.
Почему, почему, почему он себя так ощущает? Почему его чувства к ней стали в два раза, нет, в сто раз сильнее? Почему он так искренне желал услышать ее голос? Связано ли это с его утроенным ощущением его окружения? С дрожью, потом, недомоганием?
Он устал от самого себя. И самое странное, что перепалки с ней его успокаивают. Ему нравилось, когда она перечила, когда не соглашалась и спорила. Энзо Прицу нужен был такой человек в жизни, кроме, конечно, матери, который в открытую высказывал ему все в лицо. Который отрезвлял его, подобно уколу с адреналином. И хоть Амелия, порой, сама того не замечая, может относится к нему как к всемогущему, она все равно заставляла спуститься с небес на землю.
Напомнить, что он ни что иное, как обычный вор.
Тут он вдруг слышит чей-то мужской голос по ту сторону.
Кая, переводящая взгляд то на тропинку и глубь леса, то на лицо Энзо, замечает его сведенные брови и интересуется:
– Что там?
Энзо взволнованно отвечает:
– Она не одна, – и тут же обращается к Амелии, – Амелия, с кем ты? Ты кого-то впустила? Амелия…
Но девушка тут же бросает трубку.
***
Виль был бы рад, если бы перед тем, как его убили, ему бы принесли пару наивкуснейших булочек Кларо. Он понятия не имеет, откуда мудрец стаи добывал столько сдобной выпечки, кто из Сыщиков был его личным помощником в данном деле, и почему они всегда были такими ароматными и свежими.
Но, Кларо мертв.
Сначала Виль не поверил своим ушам. Потом наступило вынужденное перевоплощение и он услышал мысли других полуволков. Истину отрицать было невозможно – его отец действительно убил единственного человека Патрии, что отвечал за образование подрастающего поколения полуволков. А также того, кто помог им сбежать.
Виль был и бы рад закрыть глаза и открыть их вновь в кафе «У Уолсена». Хотел бы сделать вид, что последние дни были лишь долгим и мучительным сном. Но каждый раз, когда он закрывал в глаза, в надежде забыть последние мгновенья, истина догоняет его.
Мальком, его отец, уважаемый альфа Патрии, занявший место его не менее проницательной матери – убийца.
И все об этом знают, но молчат. Виль думал, что это он будет человеком, опустившим глаза в землю, но какого было его удивление, когда советники не смели поднять взгляда, словно объединенные общим секретом, окутанные общим страхом. Виль готов был сделать что угодно, лишь бы не засмеяться.
Может, стоит подумать об еще одном интересном моменте?
