Волчье Иго (СИ) полностью

Дэн, кажется, сам не ожидал, что что-то скажет, если судить по внезапному вдоху, который он сделал, словно для того, чтобы забрать слова обратно. Несобранный. Потерявший ориентир. Виль не был способен скрыть то разочарование, что он до сих пор ощущал, и вероятно из-за спавшей пелены, почти всю жизнь застилавшей ему глаза – «Дэн – самый сильный из нас, и именно поэтому он и лидер» – все недостатки старшего брата были налицо.

Он казался таким хрупким. Всегда ли человек выглядит так, когда он влюблен?

– Кто эта девушка, ради которой ты бросил все и забрал нас собой? Поры бы уже поговорить об этом, раз уж мы не знаем, сколько нам осталось, – сказал Ник, не поднимая глаз ни на кого из присутствующих.

Дэн явно постарался не выглядеть шокированным. Он резко повернул голову к Нику и дернул рукой, словно хотел дотронуться до бороды, как он обычно это делал, когда нужно было что-то хорошенько обдумать. Спустя секунду он, конечно, взял себя в руки, но это продлилось гораздо дольше обычного.

– Я знал, что ты будешь первым, кто об этом узнает, – Дэн затылком стукается о стену, прикрывая глаза, – Ты всегда был падок на поиски моих минусов.

– Значит она – минус, я правильно понимаю твое выражение?

– Нет, не понимаешь. Ник, ты никогда ничего не понимаешь. Ты строишь лишь собственную картину мира. Видишь то, что хочешь видеть. Нет в тебе трезвости ума.

Шона выпрямилась:

– Я кажется сказала, никаких ссор.

– Мы не ссоримся. Мы разговариваем, – посмотрел на нее Дэн. Звучал он при этом не слишком убедительно.

Виль кивнул Шоне, строя гримасу:

– Они разговаривают.

– Нет трезвости ума? Значит это я без четких планов на жизнь сбежал вместе с братом и сестрой в город?

– Ты злишься лишь на то, что я не предупредил тебя. Ты бы разболтал отцу. Хотя вряд ли тебе поверили бы, в этом нет сомнений, но все же, неприятная ситуация. Мне стоит напоминать, что он хотел навсегда перевоплотить Амелию? – Дэн повернулся к Шоне, – И ты знала об этом?

– Я ничего не знала. Альфа, как ты можешь наблюдать, перестал доверять секреты совету и руководствуется только своими желаниями, – выдала Шона.

– Ладно, признаю, возможно я злюсь, потому что вы, Мать-природа, даже не предложили мне убежать с вами? – крикнул Ник. Вены на его висках вздулись, и создавалось ощущение, будто он сейчас перевоплотиться. Но, конечно, это было невозможно, ведь связаны они были определенным образом, не было свободы движений.

Все замолчали. Даже Виль не нашелся, что сказать. А если Виль не шутит в стрессовой ситуации – дело дрянь.

– Ты не единственный, кто мучился от безысходности, – продолжал Ник.

– Хочешь сказать, ты не остался бы, сказав я тебе о планах? Разве ты не был бы рад, став бетой, брат?

– Почему вы считаете меня настолько бесчувственным? – глаза Ника искрились от гнева.

– Потому что ты всю свою жизнь демонстрировал себя таким, – не дрогнувшим лицом сказал Дэн.

– И именно это стало причиной полного игнорирования моего существования?

– Перестань задавать мне бессмысленные вопросы, Ник.

Если бы не расстояние, Виль был уверен, Ник бы сейчас с вероятностью в сто процентов набросился бы на Дэна. И тот бы с вероятностью в сто процентов не ответил бы на удар, а с гордостью принял бы его. Мол, «Смотри, я все еще мудрее и уравновешеннее тебя и жду, пока ты успокоишься»

– Мне все понятно… Я ведь всегда был отшельником семьи, да? Однако, по крайней мере, у меня нет человеческой девушки, которую я тщательно скрывал от семьи.

Шона и Виль вновь переглянулись. За этот короткий миг, Виль смог увидеть признаки невероятной усталости, даже изнуренности на лице бывшей советницы. Ее волосы больше не держали объемной формы, как раньше, а почти спадали на плечи, одежда местами была потертой, футболка на правом плече порвана, губы сухие, словно она не пила неделю. Сердце Виля вдруг наполнилось неописуемой жалостью, появился порыв обнять эту женщину, которая почти заменила им мать.

Но чувства Виля испарились, заменив жалость гневом, как только он услышал следующие слова Дэна.

– Умудряешься обвинять меня в обмане? Смешно, правда. Не пойми меня неправильно, я готов признаться в невинной недосказанности. Возможно, ты был отшельником настолько долго, что только убийство могло пошатнуть что-то в твоей душе. Или я ошибаюсь?

На Ника было больно смотреть.

– Ник, пожалуйста, возьми себя в руки, – настороженно произнесла Шона.

Виль не понимал ровном счетом ничего. Его когда-то спокойно лежащая нога вновь началась трястись, не зная, куда деться от нервов, он принялся откашливаться, чтобы прикрыть смех. Шона посмотрела на него и покачала головой, «Смейся, но только не молчи, тебе же хуже».

– Дэн, что ты несешь? – обрывачно выдал он.