– Ты видишь его? Видишь Виля?
– Нет! Именно поэтому мы с тобой сейчас бежим в этом направлении.
– Ловушка... Назад, беги назад, – громче говорит Шона.
– Чего?
– Беги назад, мать-природа!
Но было поздно. Позади Ника вдруг оказалась темная фигура, он успел ощутить чужое присутствие позади еще до того, как обернулся, но реагировать было уже не время – слегка взволнованное в предвкушении лицо Рональда, партнера Дэна, словно кричало о том, что у них нет шансов. Сердце Ника готово было выпрыгнуть из груди, волк уже не просил, а умолял об освобождении, но при людях этого было делать нельзя, даже если те насмехались над его предками.
– Как же все-таки иронично, что Патрийцы предложили мне круглую сумму денег за ваши головы, – произнес Рональд, подходя ближе, пока танцующие тела обжимали их со всех сторон, не осознавая в пьяном угаре, что происходит прямо перед ними, – Странно, не правда ли? Откуда у этих чокнутых столько денег? Вы практикуете кражи? Взломы? И в то же время, притворяетесь святыми?
Ник и Шона оказались спиной друг к другу.
Ник набрал больше воздуха, стараясь оставаться в сознании.
– Готовьтесь встретиться с родственниками, – с притворным дружелюбием произнес он, – Кажется, они зовут себя Сыщиками.
***
Он не простил Дэну ложь. Не простил невнимательность. Не простил то, что он завел друга среди людей, который при первой же возможности продал его отцу. Он знал, что это возможно, но заразил всех надеждой.
А сейчас, в этой тусклой хижине, где до сих пор, кажется, обитал дух мертвеца, Ник был готов разорвать Дэна на части. И в то же время он был бы не прочь, если бы разорвали на части его самого. Чувство вины, так долго таившееся в его душе, должно было навсегда там и остаться. Ник должен был сгинуть с ним, как волк, как дикий зверь, как ничтожество. Земля, поглотившая отца Энзо Прица, имела право точно также полакомиться плотью Ника.
Бомба замедленного действия. Сколько раз Ник уже опроверг данное ему прозвище? Сколько раз он взрывался?
– Откуда тебе известно, придурок? – переспросил он брата, потому что само осознание того, что ему все было известно, рушило Ника изнутри.
Сложно было удерживать жалкие язвительные словечки, которые, бесспорно, принижали его, показывали с инфантильной и незрелой стороны, однако он привык общаться с братьями и сестрой подобным образом, Запансы в пределах Патрии только и делали, что пререкались. А сейчас, он был дома. Правда обстоятельства были другие. Не было рядом настороженных советников, нахмуренного отца, хихикающих Амелии с Вилем. Был сумасшедший Дэн, свихнувшийся Виль и сонная Шона. Ник и сам ощущал, как разум покидал его. Их выпускали перевоплотиться только по ночам, потом сразу же затаскивали обратно в хижину Кларо, он не ощущал солнечного света, не знал, все ли в порядке с сестрой, не имел понятия, где сейчас его мотоцикл, живот его урчал от недостатка еды, веревка почти до крови натерла кожу, а мысль о том, что его скорее всего идет спасать человек, отца которого он убил, заставляла почувствовать себя гнилью.
На всякий случай Дэн и правда рассказал Энзо, что они собирались сбить Сыщиков со следа, когда те вышли на Виля. Целью было удержать Патрийцев подальше от Амелии и не попасться самим, но план не сработал. Ник знал, что он не сработает. Как всегда, его четкие убеждения были проигнорированы бетой.
– Думаешь, пойдешь после убийства просить Кларо о помощи со скрытием мыслей, и брат не узнает? – вопросил Дэн, наклоняясь ближе, хотя их разделяло огромное расстояние хижины покойного советника, – Отец, может был бы и занят делами, а Виль не обращает внимания на то, что ты тщательно скрываешь свои думы, но меня не обманешь. Меня никогда не обманешь.
– Рональду это удалось, – глухо вставил Виль.
Ник не смел смотреть на него, но по голосу он мог догадаться, что тот был шокирован. Шона и вовсе молчала.
Дэн больше ничего не говорил. Они с головой окунулись в тягучее молчание. Зыбучие пески. Не хотелось дышать, моргать, функционировать. Ник желал исчезнуть.
Ник хотел умереть.
