Энзо закрыл за собой дверь. Осматрелся в хижине – солнечный свет прорывался в своеобразные оконные проемы. Странно, ведь недавно шел дождь. Алиена не отличалась раньше особой переменчивостью, но сейчас, кажется, даже город познал неожиданные изменения.
– Они все без сознания, – услышал он хриплый голос Каи. – Но почему?
Опустив свой взор, Энзо заметил, что у Дэна, Ника, Виля и Шоны связаны руки. Они и правды спали. Веревка настолько сильно вонзилась в кожу, что оставило светло-розовые рубцы. Наверное, альфа таким образом пытался оградить детей и бывшую советницу от превращения.
Уголки губ Энзо поползли вверх.
– Так даже интересней. Легче будет выполнить то, для чего я изначально сюда пришел, – произнес он, медленно шагая к одному из Запансов, когда за стенами хижины кричали от боли, молили о помощи и требовали вернуть детей. Энзо расслышал низкий, настойчивый мужской голос – кажется, в Патрию прибыли репортеры для снятия репортажа.
– Энзо, что ты… – начала была Кая, но так и не успела задать свой вопрос, лишь шумно втянула воздух, когда Энзо опустился на корточки и приставил пистолет к виску Ника.
– А теперь, скажи мне, Запанс… Как у тебя получалось смотреть мне в глаза и скрывать, что ты убил моего отца?
То, что чувствует Энзо к отцу сложно назвать любовью. Это преданность, это привязанность, за неимением ничего. У него не было выбора, кроме как любить. Не было достойного примера рядом. Наверное, поэтому Энзо распознал эту тягучую тяжесть утраты и понял, что она принадлежит не только ему, а кому-то еще.
Ник медленно открыл глаза, будто сидел и ждал, когда к его виску приставят пистолет. Парень посмотрел на Энзо, губы растянулись в грустной усмешке. Создалось ощущение, что Ник потихоньку теряет крышу – или уже потерял. Да что тут говорить – Энзо и сам чувствовал, что сходит с ума, теряет нить с реальностью. Как еще описать его острое желание отомстить за отца, который в свою очередь сам был убийцей?
– Как давно ты знаешь? – тихо спросил Ник, когда за стенами хижины разворачивалась борьба среди людей и Патрийцев. Энзо и Кая изначально обговорили с Тимом, что жертв быть не должно, они не собирались убивать, их задача была организовать переполох, чтобы вывести Запансов в безопасное место. Тим обещал, что и протестующие пострадать не должны. Соответственно, пистолет в руке Энзо тоже был не настоящим.
Но Ник об этом понятия не имеет.
– Достаточно, – резко ответил Энзо.
Он хотел только напугать, припугнуть… Его отец не был святым, никто из Прицев не был святым, отец охотился на волков, ненавидел Патрийцев… Но он любил Энзо. Наверное, любил. Энзо не знал, с чем связано его желание мстить за людей, которые хоть как-то помогали ему чувствовать себя нужным.
Да он уже, черт подери, сам не понимал, что происходит. Кто контролирует его мысли? Он сам, отец, Дэн? Что именно является его искренним желанием?
Пистолет в руке задрожал. Ник обратил на это внимание, но смотрел сузив глаза на Энзо, словно обнаружил неисправность, заметил сбой.
Тем временем Кая будила остальных.
– Мы теряем время. Убери пушку, наведи порядок в мыслях и давай уже свалим отсюда.
Она права, как и всегда. Но он пришел сюда с мыслью сделать Нику больно.
– Твой отец был ужасным человеком, – Ник хрипел, словно не пил месяцами, но говорил быстро, отчетливо, осознавая шаткость положения, – знаю, меня это не оправдывает. И извини что ничего не говорил все это время, не было возможности, ты ведь понимаешь… Если тебя это утешит, с того дня я не спал по ночам. Это событие навсегда уничтожило меня, но ты ведь понимаешь, Энзо, кем был твой отец? Что он хотел убить меня? Что он был один из тех… – Ник закашлялся, – был охотником на нас? У меня не было выбора, да и я был ребенком… Ты, возможно, скажешь, что если бы твой отец знал, что под шкурой волка скрывается человек, то не стал бы нас убивать? Так вот, ты можешь прижимать этот ненастоящий пистолет к моему виску сколько душе угодно, но с уверенностью могу тебе сказать, Приц, что это не так. Ты и сам это знаешь, хоть и делаешь вид, что думаешь иначе. Да твой отец с двойной радостью стрелял бы по нам, если бы знал, что именно Патрийцы скрываются в шкурах волков лесов Алиены.
Тут послышался сонный мечтательный голос.
– Кая?
Виль недоуменно глядел на девушку, которая пыталась развязать ему руки.
– Почему я не чувствую твой запах? – спросил все еще прибывающий в полудреме Виль, пока Кая прилагала максимум усилий на развязку тугого узла на его руках.
– Долгая история. Расскажу, когда сбежим отсюда. А вы почему были без сознания?
– Заснули… вроде.
Виль выгнул руки, чтобы Кае было удобней, а сам поочередно посмотрел на все еще спящего Дэна, такого мирного на вид, Шону, которая хмурилась даже во сне, и наконец взглянул на Ника и Энзо, последний, в свою очередь, хоть и неуверенно, но держал пистолет у виска его брата.
– Я все еще сплю? – решил уточнить Виль, приглядываюсь к оружию в руках Энзо.
