Девушка подняла глаза от пола и наткнулась на терпеливый взгляд Нины. И правда, она ведь хотела ответить Демьяну, до того, как навязчивые мысли завладели ее сознанием.
– Да… Я знаю своего отца. Всю жизнь он держался в тени моей мамы, Лейлы, которая была альфой до него. Она была мудрым правителем, которая поддерживала связь с людьми, однако несмотря на ее доброту, и видимо по причине нее, на племя были частые нападения охотников. Лейла боролась с ними, не причиняя зла людям. Но когда она умерла… мой отец отменил все законы, что были схожи с человеческими – убрал профессии у полуволков, возможность выходить в город когда захочется, отказался от учебников, принял исконно волчий образ жизни. До какого-то момента я думала, что он поступает верно, ведь в первую очередь полуволки – волки, а потом уже люди. Но со временем я поняла, что отец начинал сходить с ума от неописуемой злости. Он возненавидел людей за убийство его жены и хотел стереть все, что напоминало ему о порочном человеческом мире. Он так уверен в своей правоте, что старается убедить в этом все племя.
Амелия вздохнула, а потом, уже уверенней, продолжила:
– Так вот, к чему я все это говорю… Власть так долго была в руках Лейлы, Мальком воспринимался как ее дополнение. От его голоса ничего не зависело, он просто обладал статусом мужа Альфы. Его первым осознанным решением и приказом стало мое удочерение. Думаю, он был рад принять хоть какое-то решение самостоятельно. Лейла не возразила, приняла меня как дочь. Думаю, это и стало переломным моментом, когда отец… понял, что жаждет власти. И я стала его любимицей. По крайней мере, она часто так говорил.
Дрейк пристально смотрел на нее.
– Что? – удивилась Амелия.
– Да так, – пожал плечами Дрейк, – получается всего этого переполоха не было бы, не отдав тебя твои родители на удочерение в Патрию. Именно удочерив тебя Альфа понял, что такое власть. Ты запустила весь этот механизм.
Повисла тишина.
Конечно же, он прав, ей нечего возразить. Все и правда началось с Амелии, она должна была стать первым полуволком для опытов своего отца. Она всегда и везде была для него первой…
В конце концов, Демьян хмыкнул:
– Ладно, – хлопнув себя по коленям, парень вновь встал, – Приступим к делу. Дневники сами себя не прочтут.
За чтением Амелия ощутила головокружение. Пришлось много раз моргать, чтобы привести фокус зрения в порядок.
Что там с братьями, что с Энзо и…
Стоп, почему она думает об Энзо, а не Шоне, например? Она тоже там, в опасности. Но почему-то мысли об Энзо выходят на первый план. Интересно, кто из волков укусил его? Они ведь так и не обсудили это. Энзо даже не говорил, как выглядела та волчица, подарившая ему странную способность. Если им удастся среди всех этих записей наткнуться на нужное зелье для возвращения памяти, а уже после вызволить из Дрейка знания об избавлении волчьей оболочки, сработает ли оно на Энзо? Кем вообще является Энзо?
Странно, что ее вот так тянет к нему, возможно, это страх неизвестности – запретный плод сладок. Единственный ребенок, перенесший укус полуволка и не умер. Были ли подобные случаи до этого? Является ли Энзо феноменом?
Она помотала головой. Хватит думать об этом. Амелия заставила себя сосредоточиться на пожелтевших страницах в дневнике с синей кожаной обложкой. Здесь тоже были непонятные пометки в уголках страниц…
Это натолкнуло ее на мысль.
– Вдруг, эти пометки что-то значат? – спросила она. Из-за того, что она уже достаточно долго не говорила, голос казался чужим.
– Думаешь, это какой-то шифр Уолсена? – пожала плечами Нина.
– Не знаю, может…
Она приподнялась. Да, конечно же! Криво, конечно, но это все почерк Уолсена. Постороннему глазу они покажется каракулями.
Дрейк подвинулся к ней и взглянул на страницу дневника.
– Кажется, язык древних половулков, – задумчиво произнес он.
– И еще что-то… – добавила Амелия.
Она перевернула дневник.
– Смотрите, это цифры и перевернутые анвийские буквы. Он смешал анвийский и язык древних полуволков. Причем написано все слитно, почти не разобрать.
– Как ты это заметила? Это же какие-то узоры, – нахмурился Демьян.
Амелия встала и прочла вслух:
– «Мои заметки по… – Амелия вновь перевернула дневник, – по возвращению…– вновь перевернула, – по возвращению памяти».
Она ахнула, когда удалось собрать предложение целиком.
Все так и было. Это оно. Ниже несколько раз было выведено имя «Шона». Наверное, Уолли из-за болезни начал ее забывать.
И жаждал все вспомнить.
– Пробуем? – развел руками Дрейк.
– Читай ингредиенты, – кивнула Нина.
Они убедились, что все необходимое было в лаборатории Уолли.
Демьян и Дрейк отправились наверх, собирая все по списку, а Амелия с Ниной остались внизу, расшифровать дальнейшие записи, которые казались нескончаемыми.
– Расскажешь мне о том, как познакомилась с моим братом? – спросила Амелия спустя полчаса, оторвавшись от дневника.
Нина робко опустила взгляд. Кажется, она уже достаточное время смотрит на нее, изучая, и Амелия поймала ее с поличным.
– Это… очень долгая история. И я не знаю, необходимо ли обсуждать это сейчас.
