– И каков же ваш план? Превратить всю стаю в волков? Какой справедливости вы добьетесь?
– О, ты не представляешь. Я уже почти добился ее. Правительство Алиены зависит от нас, все ждут нашего решения касательно детей, жаль, правда, что они его так и не дождутся. Дети превратятся в волчат, и вся Алиена будет помнить этот день, когда из-за пренебрежения к Патрии, потерпела потери. Начнется хаос. Люди пойдут против правительства. А мы будем на свободе. Нас оставят в покое, все будут помнить о Патрии, как о племени, что пошатнула стул правителя. В наши леса перестанут соваться, и мы проживем столько в волчьей шкуре, сколько нам уготовлено матерью-природой… Слышишь, Олли? Не трусь, я вижу на твоем лице сомнения. Я не злюсь на то, что ты испугался, дитя. Ты был моим помощником в отсутствие моих детей, за это я благодарен тебе. Ну же, сделай правильный выбор. Чего ты добьешься, будучи на их стороне? Твоя жизнь отныне будет продолжаться либо в сокрытии, либо под вспышками камер. Ты готов ступить на землю, где вот-вот начнется хаос? Или все-же останешься здесь, где слышно лишь птичье пение.
Олли энергично мотал головой из стороны в стороны, в уголках его глаз показались слезы. Мальчик словно заставлял себя оставаться на месте, несмотря на то, что слова альфы явно затронули что-то в его душе.
– Твои родители отказались от тебя. Планируешь вернуться к ним? Или остаться в компании преступников?
– Замолчите, – пробормотала Кая сквозь зубы, – вы понятия не имеете, о чем говорите. Вы попусту тратите время.
– Скорее, оттягиваю ваше поражение, – ни чуть не смущааясь произносит альфа, – все, больше мы никого не ждем? Или мои дети спрятались за вашими спинами?
– Они в Патрии, наводят порядок, – говорит Энзо, – не так-то легко выбить из голов членов Патрии, что их водит за нос сумасшедший.
– Сумасшедший… сумасшедший – это ты, Безустанный, раз утверждаешь, что в тебе течет наша кровь.
– Он не врет.
Все поворачивают голову туда, откуда донесся голос.
Среди палаток возвысилась хрупкая женская фигура.
Амелия смотрела на отца, крепко сжимая какую-то толстую, дряхлую книжицу в руках. В ту же секунду ее взгляд зацепился за Энзо. Возможно, ему это только показалось, но уголок ее губ взметнулся вверх. Независимо от себя она показала, что была рада его видеть. Сердце его забилось быстрее. Но потом, она перевела взгляд обратно на отца, и улыбка, а точнее, намек на нее, потухла.
– Здравствуй, папа.
Мальком опустил глаза. Теперь, он стоял спиной к Энзо и к остальным, поэтому парень не имел понятия, что отразилось на лице альфы, когда он увидел свою сбежавшую дочь.
– Не думал, что ты объявишься, – произнес Мальком спустя пару долгие секунды молчания.
Амелия сделала несколько шагов вперед. Девушка переводила взгляд то на палатки, то на альфу. Она казалось… другой. Энзо не узнавал девчонку, которую запер в кафе Уолсена. Ее осанка пряма, взгляд жесток, а движения плавны. Она осторожна. Она на чеку. Амелия казалось взрослее, казалась уверенней.
Если минуту назад он думал, что сердце его не может биться еще быстрее, сейчас он понимал, что ошибся.
– Я должна была. Вся эта история началась с меня. Со мной она и закончится.
Только сейчас Безустанный понял, что держала в руках Амелия.
– Ты хотел, чтобы я стала первой, на ком ты используешь Вечное перевоплощение. Не спросив моих братьев и меня, на моей церемонии ты планировал продемонстрировать, какого это будет. Неужели ты не осознаешь, что это могло закончится плачевно? Что я могла умереть, как умирают сейчас другие подкидыши от твоих экспериментов? – говорила, нет,
Мальком покачал головой:
– Ты была взрослее. Я бы не пошел на этот риск, не зная, чем все закончится. Тем более, ты же так хотела быть волчонком, дочь моя…Так хотела…
– Ты внушил мне это. Я не знала другой жизни.
– Но теперь ты знаешь, какова она на самом деле? И чем же отличается человеческая жизнь от нашей? Чем отличаются эти два преступника, за спинами которых вы трусливо прячетесь? – Мальком перешел на крик.
Амелия вдруг остановилась. Теперь, палатки были позади нее, и она стояла лицом к лицу с отцом.
– По крайней мере тем, что они не лгут, – она вновь оглянулась. Следующие слова Амелия произнесла медленно и осторожно, – Эти палатки пусты. Где дети?
Олли всхлипнул, а Энзо поймал взволнованный взгляд Каи, которая, в свою очередь, вцепилась в руку девочки-полуволка.
Все это время подкидыши были не здесь.
Наконец осознав это, Энзо тяжело вздохнул. Последние пять часов его голова разрывалась от неописуемой агонической боли, которую он умело игнорировал, но она дала о себе знать в самый неподходящий момент. Энзо опустился на колени и сжал виски так, что казалось, проделывал в них дыру подушками пальцев. Тем не менее, своим туманным взглядом он успел заметить движение в кустах, а также расслышать глухой, хриплый, противный смех главаря Патрии.
Мальком поднял правую руку к небу.
