Мужчина указал на старый дуб, находящийся в трех ста метрах от того места, где стоял Энзо, и за которым проглядывалась глубокая яма. Энзо разглядел все, включая мелких песчинок, отметил, что и в человеческой форме заметно улучшение органов чувств – взгляд фокусируется быстрее, картинка четче, слух такой, будто из ушей наконец повытаскивали пробки.
– Пока не закапывали, – выдал очевидное Джором, – Он в волчьей оболочке. Сын, может, захочет попрощаться.
– Всех вы так хороните?
– Во время атак охотников много кого полегло. Их закапывали точно также. На церемонии прощения просто не было времени. Много кого люди тогда лишили жизни. Но в этот раз… это не люди. Он погиб от наших же рук, по нашей же вине.
– Поступим так: похороним со всеми почестями. Это будет правильно. Гар – общая боль и общая скорбь.
После этой фразы полуволки замолкли, каждый размышляя о чем-то своем. У них и правда не было передышки. С одного поля боя они стремительно оказывались на другом. Нужно было поплакать, нужно было куда-то девать этот стресс, все еще струящийся по горящим венам.
Энзо вновь задал вопрос:
– Есть новости от подкидышей? Кто-нибудь успел добраться до главной дороги, проверить, все ли в порядке?
Ему ответила пожилая женщина в полностью белом одеянии:
– Там моя удочеренная. Я побежала проверить, будучи в волчьей оболочке. Люди так и стояли, крича что-то о свободе детей, никто никуда не уходил. Кажется, они развели лагерь. Я успела заметить стычки между ними. И все же… неправильно вы поступили, отдав детей. Что делать с ними родителям, которые изначально от них отказались? Да и мы, все-таки, растили их как родных. Что же мне теперь, забыть о том, что у меня когда-то была дочь? Подкидыши здесь считались обычными детьми. Я увидела, как ее передали кому-то из полиции.
Вмешался мужчина, в таком же светлом одеянии. Энзо заметил, что все те, кто являлся опекуном подкидыша, одеты были соответственно в белые тона. Раньше подобной тенденции не замечалось. Стоит ли это считать неким нововведением, тихим знаком очередного протеста? Энзо думал, что в Патрии просто не принято одеваться, сочетая ткани и цвета, все тут ходили как люди, не знающие о том, что одежде полагается сочетаться, но эти полуволки явно специально после перевоплощения вытащили из своих деревянных шкафов белые одеяния.
– Если у Властей достаточно мозгов, они не отдадут наших детей этим… не знаю даже, как их назвать, – после недолгой паузы, продолжил мужчина в белоснежном, – Я уважаю тех, кто верит в священность Матери-природы, но их случай – это полный абсурд… Религия, придуманная на пустом месте. Дейзи хоть и полуволк жестоких кровей, но в чем-то она была права. Люди придумали эту религию ради собственного оправдания. Я тоже проверил сына, перед тем, как прибежать сюда. Хорошо, власти увидели, что с ними все в порядке, и что же дальше? Сможем ли мы попросить отдать их обратно? Рико не сможет без меня. Да, он хоть и покалечил половину стаи будучи волком, но ведь это был не мой Рико. Это все Мальком и его…
Он так и не закончил свою фразу, погрузившись в глубокие раздумья.
Энзо решил взять инициативу на себя:
– Пострадали не только полуволки, но и родители детей. Да, они глупы, что пустились в лес, но все же несмотря на это остаются людьми. Ладно, будем решать проблемы по порядку. Начнем с тела. Мы должно похоронить покойного. Может ли кто-нибудь проверить мальчика? Желательно тот полуволк, кого он уже знает. Не нужно ему сейчас видеть чужаков.
Встала рыжеволосая женщина, Скарлет, та, что проплакала все это время.
– Я пойду, – твердым голосам сказала она, в ожидании глядя на Энзо. Сначала он не понял, почему она так смотрит его, пока она нетерпеливо махнула головой.
– Я жду вашего разрешения, – не без раздражения провозгласила она.
Его разрешения? Неужели они все правда признали его… главным? А как же Дэн? Обладает ли он все тем же влиянием, или его статус, и статус всех Запансов, уничтожен?
Но ведь Энзо не убивал никого из Запансов. Он лишь упомянул то, что был укушен Лейлой. Насколько он был осведомлен, звание альфы передается либо по наследству, либо в честном бою, где бывший альфа погибает. Можно ли считать укус Лейлы – победой в этом бою? Учитывая, что ее застрелил его отец… наверное, да.
Но честно ли это? Конечно, он сам далеко нечестных кровей, но все ли правильно по законам Патрии? Лейла укусила его, желая убить, не зная о том, что Энзо не погибнет, а станет гибридом, о которых полуволки знали лишь из старых сказок предков. И… хотела ли она его убить? По рассказам Запансов, Лейла была любящей матерью. Убила ли мать под прицелом дула ружья чужое дитя? Все возможно. Где проходит черта? И есть ли она вообще?
Женщина все же дождалась от Энзо короткого кивка, после чего быстрым шагам пошла к хижине сына Гара.
Так, теперь нужно подготовить все к похоронам.
