До этого момента, никто не смел перебивать членов совета, ибо то было неоспоримым проявлением неуважения, а чтить великие умы советников необходимо было каждому представителю племени Патрия, правило даже не поддавалось огласке, это – само собой разумеющееся. Благодаря наставлению родителей, дети здесь росли с четким пониманием, что советники – ровня божественным существам, и относится к ним нужно соответственно. Их решение определяет судьбы судимых полуволков и подкидышей, они есть голова Патрии, в то время как альфа – шея.
Виль стал единственным на памяти Амелии полуволком, перебившим советника.
– Прошу прощения, я не закончил, – ухмыляясь, сказал парень. Гнев Малькома нельзя было ни с чем перепутать, казалось, он был готов прямо здесь и сейчас разорвать сына в клочья за столь своевольный прием.
Советники молчали. Им, как и Амелии, вероятно хотелось посмотреть на то, что будет дальше. Старшие братья тоже не казались шокированными, хотя Дэн, судя по сведенным бровям, был недоволен. Возможно, даже взбешен, как и отец.
– Я заявляю, – продолжал Виль, как ни в чем не бывало, – Что желаю отречься от Патрии.
***
Бета – правая рука альфы, главный помощник вожака в стае.
Альфа – вожак стаи.
Что есть разочарование? Опустошение. Ярость. В конце концов – гнев.
Но если вы Амелия Запанс, разочарование в вашем случае – отречение и полное игнорирование первопричины фрустрации.
Патрия – ее дом. То, что она не принадлежит роду Запансов кровно, не означает, что она не является его частью. Мальком принял ее в семью, а значит, признал в ней дочь. Никогда за свои шестнадцать лет Амелия не ощущала себя настолько далекой от семьи. До этого момента, Амелия не допускала и мысли о том, чтобы назвать Виля Запанса кем угодно, но только не братом.
Виль был влюблен в мир людей. Виль хотел стать одним из них. Виль презирал волчье обличье.
Она предпочитала не обращать внимания на звоночки, считала, что есть вещи куда поважней, чем увлечение Виля человеческим. И куда это ее привело? Корили ли Дэн с Ником себя сейчас за ту же нечуткость?
Амелия не осмелилась поднять глаза после заявления брата, в принципе, этого и не требовалось – она слышала выкрики советников и нескончаемый говор. Пока, отец хранил молчание. Но, безусловно, в итоге ему все-таки придется что-то сказать, ибо слово его – печать.
– Изгнать его!
– Нет, тогда мы будем потакать его желаниям, изначально необходимо наказать за неуважительное отношение к советнику Шоне!
– Он всегда был безрассуден! Я не удивлен!
– Коль сердечное желание его таково, я не вижу смысла преграждать ему дорогу.
– Отпустить? Позволить полуволку вот так просто разгуливать среди людей?
– Нужно подумать...
– Нечего тут думать!
– Замолчать! – выкрик советника Шоны привел остальных в чувства. Амелия вздрогнула от неожиданности. Все советники альфы, как один, смолкли.
– Необходимо провести переговоры, – продолжала женщина, – Мальком, я запрашиваю время до завтра, чтобы прийти к общему решению сей проблемы.
Альфа отрешенно кивнул, мысли его явно витали где-то далеко.
– Хорошо, – сказал он. Печать поставлена, – Дети, сегодня я запрещаю выходить куда-либо за пределы леса. Завтра утром мы вынесем окончательный вердикт.
– Да, отец, – ответили они в унисон.
***
В хижине царил мрак, дети Малькома Запанса сидели в самой большой комнате в доме – комнате беты Дэна. Здесь была большая кровать, вместившая всех четверых, к тому же мягкий ковер под ногами, который на ощупь был, будто облако. Амелии нравилось касаться его ступнями, каждый раз после этого несравнимого ни с чем ощущения, ее охватывало желание забрать ковер к себе, так как девушка вечно забывала попросить отца купить ей точно такой же. Не то чтобы комната ее была менее удобной – нет, но именно этот ковер цвета слоновой кости казался нужным, даже необходимым атрибутом интерьера. Конечно, сейчас отец не выполнит ее прихоть, да и подойти с просьбой будет странно – после того, что произошло, уж точно.
– Чертов идиот! И кто тебя за язык тянул? Ты ведь это несерьезно? Господи, Виль, просто дня не можешь прожить, не испортив кому-то жизнь, – Ник, как всегда, был первым, кто высказал свое негодование. Близился обед, живот Амелии заурчал. Честно признаться, сейчас она думала только о том, чтобы полакомиться чем-нибудь вкусненьким. Может, ее сознание просто отрицает существование какой-либо проблемы, потому что не хочет выходить из зоны комфорта.
Виль улыбался. Освобождение – вот, что он ощущал каждой клеточкой человеческого тела. Он, наконец-то, сказал это. Он не струсил. Как же хорошо, наверное, было больше не чувствовать груз на плечах. Казалось, что до этого момента он не был способен дышать полной грудью.
– Я сделал то, что давно планировал, Ник, – брат взглянул на него глазами человека, объясняющего два плюс два первокласснику, – И ни сколько не жалею о сделанном выборе. Мне и правда нужно свалить. И чем раньше, тем лучше. Как для вас, так и для меня.
