То ли раздражение отразилось на ее лице, то ли боль от услышанного, но Энзо, не дождавшись ее ответа и посмотрев на нее, вдруг начал тараторить. Подобную речь она слышала разве что только от Виля.
– Очередной день охоты. Я с отцом. Патрия. Мы выходим на волка, точнее, волчицу. Он... папа стреляет в нее из ружья. Точнее, пытается. Она нападает первой. Я сразу понял, что это... не самец. Движения были не резкими, а продуманными и утонченными, что ли. Она будто танцевала, играла с нами, создавала представление. Ей не было страшно, даже когда мой отец нажал на курок. Он прыгнула на меня... прыгнула. Укусила.
Амелия отдернула руку.
– Врешь.
– Клянусь, – голос его дрожал. В глазах мольба.
– Не смей клясться! Нет у тебя такого права!
– Амелия...
Она встает с места. Не может сидеть рядом с ним. Не может находится с ним в одном помещении. Не может дышать полной грудью, зная, что где-то в мире живет такой бесстыдный лжец, как он.
– Да ты был бы мертв, если бы тебя укусил полуволк!
– Мой отец спас меня, он выстрелил в нее.
– Ты не смог бы прожить и секунды! Ты был ребенком! Укус смертелен для человеческих детей!
Она понимала, что кричит, но для нее самой слова казались недостаточно громкими. Хотелось орать что есть мочи, хотелось свети его с ума криками, пока слова не запечатаются на подкорке мозга.
Со второго этажа вдруг послышалась музыка. Что-то тяжелое, неприятное ее ушам. Громкое, прикрывающее ее крики. Кая решила не становится свидетелем очередной истерии.
Из-за музыки Амелию было совсем неслышно. Она прикрыла уши руками.
– Кая, черт бы тебя! – вскрикнул Энзо. Голос тут же потонул в море оглушительной музыки.
Девушка уменьшила звук, но совсем немного, лучше от этого не стало.
– Заткнитесь оба пока не я не включила Marilyn Manson!
Резко наступившая тишина показалась Амелии благословением. Энзо тяжело вздохнул, едва заметно кивнул и сказал ей:
– Продолжишь на меня кричать или дашь высказаться?
Амелия молча села место, стараясь не глядеть ему в глаза. Она не хотела, чтобы Кая вновь включала свои песни.
– Так-то лучше, – сказал Энзо и добавил громче, – Спасибо, Кая.
– Обращайся. Если что, теперь я в наушниках. Не убейте друг друга, – крича, осведомила их девушка.
Амелия очень хотелось узнать, что же такое наушники, но она предпочла гордо промолчать.
– И все же это невозможно. Ни при каких обстоятельствах. Таковы законы природы, – уже спокойней сказала она. Хотя, было очень сложно, бесспорно, держать эти эмоции в узде.
Она подняла взгляд и увидела, что Энзо смотрит на свою руку. Они уже не держались за руки. Девушка не знала, чувствует ли себя лучше по причине отсутствия его горячего и нежного прикосновения.
– Амелия, волчица укусила меня. Потом, в нее выстрелил мой отец. Я прекрасно понимаю, что она защищалась... Знаю, у нее не было выбора. Она испугалась. Мой отец среагировал. Именно он главный злодей этой истории, я прекрасно это понимаю, но прошу... Прошу выслушать мою историю.
– Как только я узнал о том, что укус полуволка смертелен для человека ниже семнадцати, меня посетила мысль, что меня укусил обычный волк. Но теперь, узнав о том, что произошло... Узнав, что Дэн проник в мою голову, смог передать свои мысли, и я уверен на сто процентов из ста, что так и было, я стал задумываться, не была ли то полуволчица? И если это правда, могло ли произойти так, что я остался жив по счастливой случайности и перенял только
Амелия задала вопрос:
– Как выглядела эта полуволчица? И если все, что ты говоришь – истина, по какой причине о тебе известно Дэну? Как он узнал и зачем намеренно поделился с тобой мыслью?
– Не знаю... ничего не знаю. В своих предположениях я уверен.
– Как нам вывести его на чистую воду? – осторожно спросила Амелия, осознанно принимая сторону Энзо.
– Как он обычно реагирует на замечания в его сторону по типу: «Ты чертов псих?»
Девушка не успела среагировать. Дверь в «У Уолсена» отварилась, и она увидела лицо своего старшего брата, полуволка, что врал ей каждый прожитый день за пределами родного леса.
И все же волчье тело – отстой.
Стоит только в нем оказаться, как Виль начинает чувствовать себя странно – будто у тебя зудит все тело, только изнутри. Будто все твое существо крайне против данной затеи – и мечтает вернуться в первоначальное состояние. Ближе к вечеру он думал, что ему полегчает, стоит ему перевоплотиться? Заметка для Виля-человека:
Все его существо кричит:
