– Три года назад. Удивительная вещь... – она явно хотела добавить что-то еще. Демьян поднял брови в ожидании, но осознав, что не услышит продолжения, решил поменять тему.
– Мне понравилась часть о том, что для печати этих книг используются только больные деревья.
– О да. От этого они кажутся более особенными, чем другие, – улыбнулась Эмма.
– Ты верующая?
– Да, – неуверенно произнесла она, – нет.
Демьян вновь поднял брови.
– Я лишь изучаю... религию Патрийцев. Ничего такого.
– Можешь ничего не стесняться. Я верующий. Мой брат получил Благословение. Здесь об этом знают абсолютно все, так что мое дело тебя предупредить о слухах, что ты можешь услышать.
– Почему ты решил меня предупредить?
– Не хочу, чтобы тебя это оттолкнуло.
– Кто твой брат? Как его... имя? – как-то странно спросила девушка.
– Олли, – скрывать ему было нечего. Сокрытие, вообще-то, своего рода тоже грех.
Ее лицо вытянулось. Она выглядела смущенной и потерянной – такой она стояла в коридоре, пока к ней не подошел Демьян. К тому же, кажется, она совсем не обращала внимания на его явный флирт. Или она реально не понимала, что происходит, или притворялось недалекой.
– Тебе о чем-то говорит это имя, Эмма?
Действительно, она вела себя так, словно слышала его ранее.
– Нет, совсем нет, что ты... Я... Может, пройдем в класс? Кажется, скоро должен начаться урок.
Не дождавшись его, она зашагала вперед, вцепившись в лямку сумки.
– Эй, ты хотя бы знаешь, куда идти?
Она повернулась через плечо и покачала головой. Демьян усмехнулся, высовывая руки с передних карманов.
– В первый раз вижу человека, который не зная, куда идти, уверенно шагает вперед.
***
Пока одни шагают вперед, другие – топчутся на месте. Однако порой, этот застой гораздо лучше, чем бездумное действие.
Так всегда думал Мальком Запанс, хотя его энергичная жена до своей смерти вечно смеялась над его рассуждениями. Благо, он отличался бесспорным спокойствием. Даже когда его дети сбежали, он не показал себя с плохой стороны. У него осталось около ста человек, и всем им нужен был никто иной, как лидер. Кровные узы здесь почти ничего не значат, ведь подкидыши с легкостью становятся частью определенного семейства. Служение Матери Природы – равно сохранение ее подарков, сохранение баланса.
Мальком понимал, что баланс – дело спорное. Волчье тело не способно умещаться в человеческом, их сознания слишком разные, неровная чаша весов. Может, их все это время подталкивали выбрать что-то одно, а они метались от одного к другому, желая обрести душевное спокойствие? Конечно, подобные и иные мысли можно было прочитать, когда он прибывал в волчьем теле, но о планируемых изменений в лесах он старался не думать. Его настораживал только один момент – как его дети обо всем узнали? Мальком осознавал, что причиной побега стало именно это, что же еще могло их так напугать?
Мать-природа должна простить его за убийство, совершенное во благо.
Кларо был хорошим советником, одним из любимцев Лейлы. Мальком с улыбкой вспоминал, что она звала его «Профессор-бородач». В день смерти его любимой Кларо пробыл с Малькомом дольше всех. Только потом Мальком понял, что ему самому необходимо было ощутить, что рядом есть кто-то, кто разделяет твою непереносимую боль. Теперь, стоя у могилы Кларо, он мысленно передавал ему свою благодарность за те вечера.
Кларо уже давно стал частью тех полуволков, что склоняются к человеческому телу. Это неправильный выбор. Природа наделила их даром не для того, чтобы они выбирали меньшее из двух зол, чтобы были, как все. Их волчье тело было обычным с виду, но совершенно иным изнутри. Их дух был силен, их внутренний мир – краше. Нет, Мальком не мог позволить таким, как его сын, прославлять подобные взгляды, иначе полуволков не останется вовсе. Он также, как лидер, не мог жить среди предателей.
Кларо был именно тем, кто сообщил его детям о планах на Патрию.
Какой-то волчьей своей частью он ощущал гнев своей любимой. Их связь сохранилась даже после ее смерти, и в волчьем теле была более ощутима. Лейла не одобряла его поступки. Порой Мальком вспоминал, как они спорили в жизни.
