– Нет, еще... Еще нет. Я наверху, они сидят в кафе. Я думала, что лучше первым делом позвоню кому-то из вас.
На секунду Виль обрадовался, что он стал первым, кому она позвонила с новостью. Но его улыбка тут же погасла – конечно же нет, сначала она, безусловно, намеревалась сообщить Энзо.
– Эта девушка та, у которой ты оставалась переночевать?
– Да, Нина. Мы знакомы со школы, я достаточно хорошо ее знаю. Однако теперь понимаю, что не очень-то и хорошо.
– Они что-то говорили, после чего он ее поцеловал?
Дрейк теперь в открытую пялился на него.
Кая задумалась.
– Да, они спорили. Даже кричали. Нина была в ярости, а он выглядел раскаивающимся. Потом она сказала, что не хочет такой жизни, и он поцеловал ее.
Виль почувствовал, как уголки губ приподнимаются. Дрейк, судя по открытому рту, хотел что-то сказать, но Виль поднял руку вверх, мол, не сейчас.
– Значит, они давно вместе.
– Спасибо, догадалась.
– Ты убежала?
– Нет, меня похитили.
Он напрягся. Кая вздохнула.
– Да, я убежала.
– Знаешь, не советую тебе шутить на тему похищений.
Кажется, он услышал смех на том проводе.
– Прости, не удержалась.
А теперь она... Извинилась перед ним? Здорово. Когда ее голос полон искренности, Виль понимает, что начинает терять контроль. Пора бы завязать, ведь но это как наркотик – заставлять ее каждый раз проявлять новые, забытые или незнакомые ей эмоции.
– Мне приехать к тебе? – осторожно предложил Виль, сжимая пальцы в кулак.
Глаза Дрейка округлились:
– Чувак, ты на работе!
Виль повторил вопрос, так и не дождавшись ответа.
– Да, наверное... С Ником и Шоной скучновато. Они оба очень тихие, я не услышала ни звука с тех пор, как поднялась.
– Попробуй к ним присоединится. Они не такие уж и скучные, если попробовать их разговорить. Дома я... часто злил Ника и наслаждался шоу.
Кая вновь засмеялась.
– Кажется, я нашла, чем заняться.
– Так мне все же приехать? – уточнил Виль.
– Предлагаешь мне злить твоего брата в одиночку? – спросила Кая, – хотя, ты на работе. Не торопись.
– Я еду.
Когда Виль положил трубку, он понял, как сильно свело мышцы на его лице. Он что,
Виль посмотрел на друга, лицо того не выражало ничего хорошего.
– Кае нужна помощь.
– В первый и последний раз, – приказал он, – Фу, тебе не идет быть влюбленным придурком. А говоришь еще, у вас ничего нет.
– Я не влюбленный придурок, – ответил Виль и засмеялся.
– Поговори мне тут.
***
Кто-то шагает вперед, кто-то топчется на месте, а кто-то ждет. Ник Запанс не делал ничего из этого. Ник Запанс... падал.
Когда голос в твоей голосе не перестает напоминать о самом главном грехе твоей жизни, сложно сконцентрироваться на происходящих вокруг тебя вещах. Когда дымка пред тобой перекрывает свет, а уныние и отреченность сталкиваются в ритмичном танце, у тебя не остается никакого выбора, кроме как позволить сознанию топить оптимистичные мысли, и возвышать депрессивные. Ник Запанс больше не был бомбой замедленного действия. Он уже взорвался, оставив за собой разруху.
Ник Запанс старался держаться подальше от Энзо Прица.
Побег дался ему нелегко. В первую очередь он боялся столкновения с человеком, которого решил отца, а во вторую – гнева альфы. Однако, как ни странно, то напускное безразличие, с которым члены Патрии говорили о побеге его братьев и сестры, постигло теперь, и его самого. Может, и отец чувствовал себя также? Показывал, что ему все равно, хотя на самом деле внутри разворачивалась война?
Ник не хотел сбегать от ответственности. Но... не было больше людей в Патрии, которым он мог бы ее демонстрировать. Фрустрация длилась недолго – он присоединился к Шоне. Сработала та самая черта, с которой в день Суда по случаю их Опоздания смеялись Виль с Амелией. Беспокойство. Ник переживал за них.
Когда в кафе объявился Виль, уголки губ которого дрожали, Ник осознал, что начал переживать еще сильнее.
До его прихода он вместе с Шоной просматривал дневники Уолсена, попутно употребляя человеческую пищу, и оказалось, что Дэн не понимал содержание некоторых записей, а вот Шона с легкостью улавливала, что именно хотел сказать автор. Ник только начиркал пометку «Паслен опасен для полуволка...», как его рука дрогнула, а получеловечье тело ощутило присутствие брата.
Кая, проторчавшая все время наверху, быстро спустилась. Шона уставилась на Виля, а тот, в свою очередь, глядел на Ника. Как никак, в каких отношениях они бы ни были, абсолютно всегда семейные узы дают о себе знать. Виль смотрел на Ника так, как когда-то смотрел на Дэна в особенно напряженные моменты.
Ник встал.
– Что, тебя так ужаснуло то, что Дэн целовал человеческую девушку? По телефону ты казался спокойным, – нахмурилась Кая, не обращая внимание на повисшее в воздухе напряжение.
– Дэн – что? – переспросила Шона.
– Именно то, что я сейчас сказала, – сложив руки на груди, повторила Кая.
Шона нахмурилась, но губы сложились в полуулыбку.
