– Ты же понимаешь, что их так или иначе поймают, если захотят? Отец играет с ними. Ник говорил, что ему наплевать на предателей, но сейчас я понимаю, что это своего рода месть. Он дал им поиграть, теперь пора домой… Я уверена, что Шона наверняка… знает, что сбежать невозможно. Почему ты не сказал мне раньше? Почему сейчас?
Она не видела отца так давно, что понятия не имела, каков он сейчас. Как он поступит с предателями?
– Амелия…
Энзо кладет руку ей на голову. Она даже не дергается, ей… все равно.
– Ты же понимаешь, что я не буду сидеть сложа руки? Ты понимаешь это, Энзо?
– Знаю.
– Почему ты все еще здесь? Почему не убежал, если мог?
– А как я тебя здесь оставлю?
– Почему ты не сделал ничего
Теперь, она нежно гладит ее по голове, успокаивая.
– Потому что думал. Вынашивал план действий. И кажется я знаю, с чего нам начать…
***
Когда Кая вдруг осталась одна, к ней пришло осознание, как же долго, черт подери, она не оставалась с собой один на один. Возможно, именно поэтому она сейчас разговаривает сама с собой.
Пометки на полях записных книжек Уолсена были довольно-таки трудно разобрать, однако именно этим ее попросил заняться Энзо, когда Виль, Шона и Ник убежали в неизвестном направлении, намереваясь сбить наступающих Патрийцев со следа. Чертовски странно, что Патрийцы не поймали Виля сразу же, как нашли, это могло означать только одно – им дали приказ лишь найти его местоположение, а что делать потом, уже после находки скажет альфа. Кафе Уолсена, однако, пока было открытым. Да, риск безусловно велик, но как быть с комнатушкой Уолсена, с растениями, смесями, колбами и готовыми материалами для создания противоядия? У них не было времени на то, чтобы все переносить. Сейчас они с Энзо полагались на удачу – прям как в старые добрые времена.
– Не то, не то, не то…
Она быстро перелистывала страницы, сравнивая растения на рисунках с теми, что стояли перед ней в колбах. Если колбы были с готовым раствором – значит, Уолсен уже успел испытать данный экземпляр, и он оказался нерабочим.
Помимо этого, почерк Уолсена оставлял желать лучшего, но благодаря разборчивым комментариями Шоны, Кая быстро понимала, что к чему.
Образцы были не только с местного леса, но с различных стран по всему миру, Уолсен старательно не давал им погибнуть.
Она продолжила записи Шоны и Ника и внесла то, что было написано на клочках бумаги, разбросанным по комнате, когда испытуемым эликсира был Ник. Теперь все было в одном месте.
Раздался стук. Два раза. Потом один. Пауза. И еще один.
Их кодовый стук.
Кая быстро спустилась и открыла двери кафе Энзо и Амелии.
– Внесла все, что отсутствовало, нашла некоторые экземпляры противоядий, которые они еще не успели испытать на себе, – говорит она, впуская их вовнутрь.
– Отлично, – отозвался Энзо, потирая руки, – Амелия, ты остаешься здесь.
Глаза девушки округлились.
– А вы?
– Отправляемся на поиски полуволкоков.
Вновь это состояние. И вновь его чертовски тошнит, будто он не ел неделями, и желчь намеревается вылезти наружу.
Когда они с Каей были обычными ворами, девушка шутила, что раз в месяц Энзо переживает что-то похожее на менструацию. Возможно, так оно и было. Так или иначе, Энзо понятия не имел, как она проходит.
Дрожь в пальцах, тошнота, агрессия – весь этот прекрасный набор слабостей делает его уязвимым. Не только потому, что Энзо был наполовину полуволком, как выяснилось, ведь он не умер, несмотря на то что был младше семнадцати, когда его укусил полуволк. Нет. Не только поэтому.
– Рассказал Амелии о своих предположениях? – спрашивает Кая, которой конечно же известно о всех думах Энзо.
– Сначала она отрицала и говорила, что быть такого не может, мол это противоестественно, но мне удалось ее убедить. Меня укусили до семнадцатилетия, но я не умер. Согласен, сложно в подобное поверить, когда ты выросла в природных условиях, где правила вдалбливаются тебе в мозг еще с детства.
Кая кивает, но лицо ее все такое же сконфуженное.
– Хорошо… А теперь ты скажешь, куда мы идем?
– Нет надобности. Мы дошли.
Энзо и Кая подняли глаза. Стояла неказистая ночь, и вывеска игрового клуба под названием «GamesFL» горела разноцветными огнями особенно ярко на фоне кромешный тьмы.
