– Хорошо, пусть будет Хантер! Посмотри, на своем ли месте те Змеи-Горынычи? – спросил неизвестный цэбэушник.
Хантер тщательно всмотрелся в прицел, и вновь присвистнул – по хаотической суете вокруг «Катюш» понял – ихвани сворачиваются, через минуту их там не будет.
– Сворачиваются, собираются драпать! – сообщил он в армейский Центр боевого управления.
– Не успеют! – успокоила мадам Баттерфляй. – Подлетное время – минута! Обозначь свой передок!
– Есть обозначить свой передний край! – подтвердил десантник и отдал приказ подчиненным. – Воспламенить НСП! «Огни» выбросить на десять метров в сторону противника! Ракетами увеличенной дальности, под углом семьдесят пять градусов по Пакистану – огонь!
Послышался гул авиации, и над кишлаком Темаче внезапно вспыхнуло световое поле, медленно опускавшееся на парашютиках. Стало видно, как днем, но «духи», наученные опытом долгой войны, судя по всему, прослушивали наш эфир. Не успели взлететь в воздух ракеты повышенной дальности и разгореться НСП четвертой роты, как над Темаче взлетели в ночное небо разноцветные осветительные ракеты, дувалы осветились факелами из горящего, вымоченного в чем-то легковоспламеняющемся, тряпья.
Крестьянская смекалка не спасла духовских артиллеристов – авиация быстро сориентировалась по ракетам повышенной дальности – они взлетели на высоту километра, тогда как душманское освещение сработало на значительно меньшей высоте – метров двести-триста. Да и сигнальные огни десантников оказались для авиации более чем убедительными.
Эскадрилья «Грачей» легла на боевой курс, и вскоре от вражеской батареи остались лишь пылающие обломки. Работа фронтовой авиации в ночном небе впечатляла – ни один самолет не залетел в воздушное пространство соседней недружественной державы, хотя бомбо-штурмовой удар пришелся именно по ее территории, уничтожив древние «Катюши».
Досталось и развалинам населенного пункта – их забросали бомбами и обработали пушками. Сделав дело, авиация растворилась в ночном небе. Зависла тяжелая тишина. Такая тишина, что Хантер даже растерялся – что делать? Он привык воевать, принимать решения и реализовывать их, а тут – тишина…
Выручил, как всегда, многоопытный Дыня. По его совету Хантер отправил на «Головку» целую процессию – забрать вооружение и всех, там уцелевших. Начали считать потери. Оказалось, в роте четверо «трехсотых»: трое, державших позиции на ненормативной высоте (в том числе – младший сержант Крапивин), и один тяжелораненый внизу – рядовой Соболев.
Легкораненым оказался лишь ефрейтор Шаймиев. Хантер с Дыней подошли к его подбитой машине. Никто не стрелял, поэтому возле БМП Шамана крутился Пол-Пот с двумя ремонтниками. Бээмпэшка, пострадавшая от прямого попадания реактивного снаряда, могла похвалиться нетипичным повреждением – растерзанной кормой.
Снаряд влетел под углом, сразу за башней. Почему-то не разорвавшись, он раскололся и вылетел сквозь незастопоренную изнутри дверку десантного отсека. Расколовшись от столкновения с броней, части эрэса валялись на земле неподалеку…
– Ничего не понимаю, б…! – выругался Дыня, рассматривая картину прямого попадания. – Что-то здесь не так! Я хорошо помню, калибр у «Катюш» – сто двадцать миллиметров, а здесь – меньше ста! – Он ткнул рукой в сквозную пробоину в бронированном корпусе.
– Не сто двадцать, а сто тридцать, – поправил взводного замполит, как бывший артиллерист. – И не сто миллиметров калибр по нам стрелял, а восемьдесят два! На наше счастье, Вольдемар, по нам лупила не БМ-13, а БМ-8! Только сейчас я врубился – почему на ЗиЛ-157 непонятные пакеты установлены, вместо привычных рельсов-направляющих! – Петренко с признательностью вспомнил преподавателей кафедры артиллерии своего училища, под предводительством офицера-фронтовика, полковника Никитина.
Гоняли они курсантов на своих занятиях до седьмого пота, и, как оказалось, их уроки принесли неплохие результаты!
– То есть… если б… по нам… били… настоящие… «Катюши»… – протянул Денисенко, и вдруг замолк.
– Да, Володя, – невесело улыбнулся заместитель командира роты. – Костей бы мы не собрали после 130-мм снарядов, которых на каждой машине по шестнадцать, а на пяти машинах разом – все восемьдесят! И всего – за один залп! А «духи» произвели четыре залпа! Но «Катюшами» их величали только во времена Великой Отечественной, в послевоенные годы в войсках дразнили их… «сучками», за противный визг и эхо, бьющее по ушам…
Выяснили, что пострадали и «примусы» – накрылся медным тазиком АГС-17 «Пламя», посеченный осколками. Среди армейских ремонтников на этот раз потерь оказалось намного меньше, чем в минувшую ночь. Наученные горьким опытом, они за день вырыли множество окопов в полный профиль и во время артиллерийского налета отсиживались там.
