Как только я понял, что спускается лавина, сразу прижался к скале. Голову кое-как уберег, а от рук ничего не осталось.
Вот черт.
Словно их переехал трактор. Хорошо хоть, перчатки были толстые.
Перелом?
Даже не знаю, сколько там переломов.
А что с головой?
Голову не жалко, она всегда была никчемной.
В глазах у него по-прежнему был страх, который так и не отступил. Санторсо был еще слаб и, когда говорил, задыхался. Волосы торчали клочьями, борода спутана, загорелая шея — и эти белоснежные бинты. Очнувшись от удивления, он обрадовался приходу Фаусто. Рассказывая о случившемся, Санторсо, казалось, обретал силы.
А ты далекий путь проделал, чтобы найти меня.
Я сомневался, стоит ли приезжать, потом все-таки решил ехать… Никто толком не мог мне ничего рассказать.
Неудивительно! Они там считают, меня уж нет в живых.
Многие считают.
Меня будто камнями побили.
Почти так и есть.
Могуч ветер, да, Фаус? Помнишь тот день, когда мы ездили с тобой в лес?
Но ты все-таки выжил, ветер не сломил тебя. Ты оказался крепкой лиственницей. Руки оперировали?
Нужно подождать, пока спадут отеки.
Это верно.
Они еще немного поговорили, потом пришла медсестра поменять Санторсо повязки, и Фаусто подумал, что пора идти. Он спросил Санторсо, не нужно ли ему привезти чего-нибудь, и пообещал приехать на днях. Санторсо не привык к подобному вниманию и забыл поблагодарить за заботу, но был по-настоящему тронут. Они попрощались. Со смущением и признательностью Санторсо смотрел, как медсестра меняет ему бинты.
Фаусто хотел встретиться с врачом и почти сразу нашел его. Это был человек лет шестидесяти, чье загорелое лицо указывало на то, что он много времени проводил на воздухе. Говорил он просто. Врач сказал, что ему уже доводилось видеть руки в подобном состоянии — у рабочих, пострадавших от гидравлического пресса. Непонятно, как Санторсо удалось нажать на кнопки телефона, чтобы вызвать «скорую», — наверное, он сделал это сразу, поскольку потом он не смог бы пошевелить пальцами. У него было сильное кровотечение, в вертолете он потерял сознание. Сейчас ему давали антибиотики и антикоагулянты. По словам врача, руки не восстановятся полностью, однако еще послужат Санторсо.
Врач хотел добавить что-то еще, не относившееся к медицине, но сказал только, что общее состояние синьора Балма крайне тяжелое. Печень, как у алкоголика, забитые артерии, риск ишемии, а может быть, и чего похуже. Вот уже много лет он не показывался врачу и не делал анализов крови. Обычная история для жителей гор.
Врач вдруг стал говорить о Санторсо во множественном числе, используя «мы» вместо «он». Вы же сами понимаете, сказал он, какой у нас организм. Из-за неправильного питания к пятидесяти годам у нас в сосудах жир вместо крови. И мы продолжаем следовать своим пагубным привычкам. Кажется, мы просто ждем необратимых последствий такого образа жизни.
Фаусто кивнул, не зная, как ответить.
Он ведь вам не дядя, верно?
Да.
Неужели у него нет родственников?
Не знаю, нужно навести справки.
Если найдете кого-нибудь, скажите, чтобы проведали его. Он поступил к нам три дня назад, и за это время никто, кроме вас, не приходил. К тому же, когда синьора Балма выпишут, нужно будет отвезти его домой — с такими руками самостоятельно не добраться.
Да, я понимаю.
Выйдя из больницы, Фаусто из любопытства пошел взглянуть на спасательный вертолет «скорой помощи». На машине он ехал из Фонтана Фредда час, в то время как на вертолете можно было добраться минут за пятнадцать. Экипаж оказался около посадочной площадки. Фаусто сразу узнал пилота — в этих краях он был всем известен. Пилота звали Дюфур, раньше он занимался альпинизмом и происходил из семьи потомственных инструкторов, живших в горах Монте-Роза, — они заведовали туристическим приютом «Квинтино Селла». Дюфур уже приближался к пенсионному возрасту, однако до сих пор управлял вертолетом. Судя по всему, он тоже узнал Фаусто. На мгновение Фаусто вообразил, что Дюфур, увидев его, вспомнил того самого мальчика, который двадцать пять лет назад вместе с отцом побывал в «Квинтино Селла». Но Дюфур спросил:
Ты ведь, кажется, повар Бабетты?
Именно так.
Тогда ясно, почему ты здесь.
Не то чтобы Фаусто было досадно, когда люди узнавали в нем повара Бабетты. Неудивительно, что как раз благодаря профессии твое лицо запоминается среди прочих лиц, которые появляются в жизни и исчезают. И неудивительно, что никто не помнит о твоих детских путешествиях по горам и не знает о тоске по ним, когда ты уезжаешь в город.
Дюфур сказал, что как раз он говорил с Санторсо по телефону. Они знали друг друга целую вечность. Санторсо с точностью назвал ему место, где находится, указал высоту, описал ландшафт. Разыскать его на белом горном склоне не составило труда. Он сидел на камне так, словно любовался пейзажем, и, когда заметил над головой вертолет, подал условный знак. Своими искалеченными руками.
