Волчье счастье полностью

Девушка сказала:

Вы мало знакомы с моим отцом.

Это правда.

Однако те, кто хорошо знают отца, не приезжали в больницу проведать его.

Фаусто не понимал, как ответить. Он чувствовал, что девушка загоняет его в тупик.

Так что спасибо, несмотря ни на что, добавила она. Хорошо, что вы навещаете отца. Сейчас мне нужно забронировать рейс на завтра.

Куда ты летишь?

В Лондон.

Ты там живешь?

Я живу в Брайтоне. Это на море.

Чем занимаешься? Учишься?

Нет, я работаю в гостинице.

Тебя кто-нибудь встретит в аэропорту?

Да, не волнуйтесь.

Весь вечер Фаусто думал об этом телефонном звонке. Думал о Санторсо и Бабетте, о том, что за парой они были. Интересно, сколько лет они прожили вместе и когда расстались. Их дочери лет двадцать. Неудивительно, если у нее жесткий характер — с такими-то родителями. Дочь революционерки и горца.

У Фаусто с Вероникой не было детей. Несколько раз они разговаривали об этом и всегда откладывали решение вопроса на будущее, а будущее так и не настало, и теперь неясно, к лучшему это или нет. От их истории не осталось ничего, а могло бы остаться — например, где-то далеко, в отеле на морском курорте. Ребенок был бы похож и на него, и на Веронику. Фаусто захотелось позвонить Сильвии и рассказать ей про Санторсо и его дочь, но потом он подумал, что звонить незачем. В тот вечер на него накатило одиночество. Как там говорила Вероника? Не будь идиотом? Фаусто вспомнил, как она разворачивалась и уходила, чтобы он не видел ее слез. Но что вообще здесь делает этот сорокалетний болван, у которого нет ни семьи, ни работы? Похоже, он просто гонится за прекрасной утопической мечтой жить-там-где-ты-счастлив. В мире был только один человек, рядом с которым он мог бы стать идиотом, и Фаусто даже знал, как им стать. Он вылил в раковину недопитый бокал и пошел спать, пообещав себе, что исполнит мечту.

Ну и что мне можно есть? — спросил Санторсо.

Зеленый горошек. Фасоль. Нут. Сою.

Вот дрянь.

Вообще все зависит от того, как их приготовить.

А из мяса что можно?

Курицу.

Курица не мясо.

Это белое мясо. Рыбу тоже можно. Копченый лосось, филе трески.

А как насчет сыра?

О сыре можешь забыть.

Боже неправый.

Санторсо выписали из больницы. Фаусто вел машину, Санторсо вглядывался в дождливое утро за окном. Сначала он был задумчив, а когда за окном расстелилась знакомая долина, стал впитывать ее глазами. Он провел в больнице три недели. Говорил медсестрам, что никогда не отлучался из дома так надолго с тех пор, как отслужил в армии. За три недели весна раскрасила все по-новому: выросла трава по пояс, зацвели фруктовые деревья, изумрудная листва сверкала. Снег остался в горах только на высоте больше пятисот метров.

Красавица моя долина, а? — сказал Санторсо, не обращая внимание на дождь, который барабанил в ветровое стекло.

Согласен, красавица.

И что-то в ней всегда ускользает от нашего понимания.

Здесь есть, что постигать.

Сбавь скорость на этом повороте.

Фаусто притормозил возле стада волов, тесно сбившихся в ложбине. Дорога поднималась к майским пастбищам, они находились на средней высоте. С километр машина плелась позади длинной вереницы волов — им не было дела ни до дождя, ни до колокольчиков, позвякивавших у них на шеях, ни до собак, которые носились вдоль стада и постоянно отряхивали с шерсти воду.

Зачем ты ездил в Милан?

Продал квартиру. С мамой повидался. Забрал книги.

Почему ты продал квартиру?

Это была наша общая квартира. Моя и той женщины, с которой я раньше жил. А теперь у нас не осталось ничего общего.

Ну и правильно, что продал.

Хм. Не знаю.

Что будешь делать? Купишь дом в Фонтана Фредда?

Нет, хватит с меня домов. Сейчас мне нужна работа. Ресторан Бабетты пока закрыт, а между тем необходимо платить за жилье.

Ты прав.

Воловье стадо свернуло с дороги на луг. Рослый человек в фартуке, укрываясь под зонтом, махнул Санторсо грузной рукой и поздоровался, когда они проезжали мимо. Мартин Белло, сказал Санторсо. Он произносил вслух названия всего, что видел за окном — обертывал в слово каждый дом, каждую деревню, каждого человека, реку, пастбище, — вполголоса, словно произносил нараспев литанию. Вот Борна Фрейда, луг Лозе, Бармас, а вот Скрюченный Человек, и Рю Утраченный Хлеб, и Хорошая Погода, и бар в Тре-Вилладжи… Фаусто вспомнил книгу Чатвина[13] об австралийских аборигенах — чтобы ориентироваться на местности, они использовали вместо карт песни. В строках песен они перечисляли все то, что встречалось по дороге: скала с особыми очертаниями, одинокое дерево, чье-то поле, — и таким образом идущий, выучив песню наизусть, следовал правильному пути. Санторсо пел о пути домой, о родной долине. Интересно, а будет ли у него, у Фаусто, своя песня о доме?

А что насчет выпивки?

Разве тебе ничего не сказали?

Нет.

Во время еды можно позволить себе бокал красного вина. Иногда еще пиво.

Хоть что-то.

Как ты теперь справишься без рук?

Придумаю что-нибудь.