Осенью Фаусто набросал несколько очерков. Он отправлялся на прогулку с тетрадью в рюкзаке и, прошагав два или три часа, поднимался повыше в горы, выбирал место, откуда открывался красивый вид, садился на камень и пытался передать словами то, что видел вокруг. С первой же прогулки Фаусто понял, что ему еще долго предстоит оттачивать мастерство. Он чувствовал себя музыкантом, сменившим стиль или, возможно, даже инструмент. Он не знал, удастся ли сделать из этих очерков что-то законченное, ему просто нравилось писать, и вдобавок он устал от историй о мужчинах, женщинах и любви.
Вот этот отрывок, сказала Сильвия, ночная река и олень, который пришел пить. Ты в самом деле видел это?
Да. Мне нравится ночевать в лесу.
В лесу?
У меня есть теплый спальный мешок. В конце лета это моя традиция. Когда лето клонится к концу, люблю ночевать под открытым небом.
Красиво ты тут все описал.
Ты правда так думаешь?
Да, хороший отрывок. В нем есть тайна, которая остается тайной.
Сильвия здесь, в этом доме. Листает его тетрадь.
Они занялись любовью — на своем особом языке, который постепенно усвоили и который знали лишь они одни. Слушали ветер, опять загудевший за окном. Фаусто пошел подбросить дров в печку: в трубе выл ветер, пламя подпрыгивало. Он вспомнил, что где-то есть бутылка вина, отыскал ее и, прихватив два стакана, вернулся к Сильвии. Она сидела в кровати, прислонившись спиной к изголовью. Накинула на голые плечи свитер. Фаусто стал разливать вино, и ему захотелось рассказать, как так вышло, что он стал писателем.
Знаешь, кто погубил мою жизнь? Джек Лондон. Я понял, что у меня тоже есть о чем рассказать, и уцепился за эту мысль. Писать, пить вино, едва сводя концы с концами. Встречаться с девушками, с какими встречаются писатели.
Что это за девушки?
Сумасшедшие.
Протянув Сильвии стакан, он залез в кровать.
В двадцать лет это казалось захватывающим. Было здорово чувствовать себя человеком, который следует призванию.
Призванию?
Я бросил университет — думал, что ничему там не научусь. Стал читать книги, которые удавалось достать. Писал ночами, писал в метро и в кафе — это означало следовать призванию.
Я не знаю, что такое призвание.
Серьезно?
Я всегда следовала за другими людьми. И немного доверяла случаю. Наверное, я следовала чужим призваниям.
Однако же ты сама приняла решение приехать сюда.
Это правда.
Знаешь, что я сделал, когда получил авторские экземпляры этой книги?
Что?
Пошел за новым паспортом. Сказал, что прежний потерял. В графе «профессия» поставил: «Писатель». Даже книгу захватил с собой в качестве доказательства.
Сильвия засмеялась. Фаусто допил вино — «за славное прошлое».
Выходит, потом ты бросил писательское ремесло, сказала Сильвия.
Да и нет.
То есть?
Я научился сводить концы с концами. Любопытно. Что это значит?
Это слишком грустная история для такого чудесного вечера.
Пожалуй, я догадываюсь, что ты имеешь в виду.
Потягивая вино, они болтали, пока бутылка не опустела. Фаусто нравилось разговаривать с Сильвией в темноте ничуть не меньше, чем заниматься с ней любовью. Эта чужая хижина, которая сдавалась туристам, теперь казалась ему домом, а кровать с резными рождественскими узорами — их кроватью, и комоды тоже, и стаканы, и таким уютным был запах их тел, который простыни вобрали в себя.
У Сильвии слипались глаза.
Когда я работала в книжном магазине, она сказала, лежа на боку, я нашла там одну детскую книжку по географии. В ней говорилось, что подняться в Альпы на несколько тысяч метров — все равно что отъехать к северу на тысячи километров.
Правда?
Да. В плане климата. А также флоры, фауны и так далее. В книге было сказано, что климат меняется гораздо резче именно с высотой, и потому даже небольшой переход по горам вниз или вверх можно сравнить с длинным путешествием по равнинной местности.
Интересное наблюдение.
Я тогда подумала: вот отличный способ путешествовать, если у тебя нет денег. Достала атлас и принялась высчитывать, на сколько километров нужно подняться, чтобы очутиться, например, в Берлине. До Берлина несколько тысяч километров, и до Лондона тоже. Но те же природные условия можно найти, если подняться высоко в горы. Сразу переносишься в Лондон или в Берлин, вот и вся премудрость. А знаешь, что находится в трех тысячах километров к северу от Альп?
Что?
Северный полярный круг.
Неужели до него три тысячи километров? Сомневаешься?
Честно говоря, да. На высоте три тысячи метров в горах ледники. А на каком расстоянии от нас Северный полюс?
Чуть меньше пяти тысяч километров.
Как до Монблана.
Точно. Если подняться на Монблан или на Монте-Роза, можно представить, каково оно — на крайнем севере.
Фаусто засмеялся. Сильвия зевнула.
Ну а наше место, Фонтана Фредда, на что похоже? — спросил он.
На какой высоте Фонтана Фредда?
Тысяча восемьсот пятнадцать километров.
Дай подумать. Наверное, мы сейчас где-то между Данией и Норвегией. Скорее всего, ближе к Осло.
К Осло?
Или чуть севернее.
Когда сушу накроет океан, горы превратятся во фьорды.
И будет фьорд Фонтана Фред да.
