В одиннадцать Фаусто пообедал с Сильвией. Обычно он не обедал. Говорил, что обед отбивает у него всякое желание готовить, однако ему нравилось придумывать что-нибудь оригинальное для них двоих. Сегодня они ели макароны-ракушки со свежими помидорами и рикотту из козьего молока с чабрецом. Где ему удалось раздобыть свежие помидоры в феврале? Здесь, в Фонтана Фредда, они были такой же редкостью, как экзотические фрукты.
За обедом Сильвия расспрашивала Фаусто о том, как он впервые оказался в этих местах — летом, тридцать пять лет назад. Она слушала его с таким любопытством, словно ей рассказывали об истоках панк-культуры или о падении Берлинской стены.
Знаешь, сказала Бабетта, мне и вправду хотелось бы оказаться в Милане на много лет раньше. Я родилась с опозданием. К тому времени шестидесятые были уже накрепко забыты, и мои друзья думали лишь о трибунах стадиона и дозе героина.
О трибунах стадиона?
Да. В воскресенье — Джузеппе Меацца[6], иногда давали какой-нибудь концерт. Скучища. И я подумала: вот что я вам скажу. Летом я еду в горы. Буду доить коров и чистить хлев от навоза.
И ты уже не вернулась.
Да. Подумать только.
Наверняка в твоей жизни появился мужчина.
Разумеется.
Каким он был?
Красавцем я его не назвала бы. Он был диким, любил лес. На пастбище был мул, на котором он возил меня в горы, как только выкраивал свободное время. А потом обратно вниз, и, спрятавшись за камнем, мы занимались любовью. До чего же мерзла я тогда.
А что говорили твои родители?
Бедные родители. Раз в неделю я спускалась в долину и звонила маме. Говорила, что все в порядке. Она кричала на меня, ругалась, грозилась забрать домой — ты, мол, несовершеннолетняя, я позвоню в полицию, и они вытащат тебя оттуда. Я отвечала, что у меня больше нет жетонов, и вешала трубку.
А чем закончилась история с диким мужчиной?
Она закончилась так же, как все истории про горы.
А именно?
У всех, кто вырос в горах, внутри сидит гнев, который рано или поздно вырывается наружу. Чаще всего под действием спиртного. Если тебе нужен совет, скажу вот что: делай что угодно, только не женись на девушке с гор.
Я и не задумывался об этом.
Ровно в полдень приходили местные, работавшие на лыжной трассе и одетые в одинаковую форму. Времени на обед у них было в обрез, а голод — сильный, ждать обеда дольше пяти минут они не могли. Сильвия спешила к столам с хлебом и сыром, в то время как Фаусто раскладывал по тарелкам пасту и жарил мясо. Бабетта то и дело поглядывала на рабочих: они пили воду, никаких напитков покрепче им не дозволялось, и, отрезав себе ломтик тома, жевали его с удовольствием, которое на самом деле не было удовольствием, — казалось, они не воспринимают сыр всерьез. Раньше Бабетта подавала к обеду вино, но несколько лет назад начальство запретило рабочим спиртное. Позже всех в ресторан приходил тот, который контролировал последнюю точку маршрута, расположенную на высоте две тысячи триста метров, открытую ветрам и солнцу. Зима оставила у него на лице свей след — загорелые обветренные скулы и глубокие морщины вокруг глаз. Каждый раз, входя в ресторан, он говорил с порога: «Эх, бледнолицые!»
Бабетта не могла удержаться от смеха. Отчего-то при виде этих людей на душе у нее становилось теплее. Разве в Париже встретишь закаленные горами лица? Загорелый рабочий — точь-в-точь индейский вождь — садился рядом со своими соплеменниками, и Сильвия несла пасту. Потом приходили лыжники в полной экипировке, с проголодавшимися ребятишками, а Бабетта шла к кассе.
Тем вечером настроение у Фаусто переменилось из-за одного телефонного звонка. Он долго разговаривал по телефону на кухне, однако Сильвия не поинтересовалась, с кем и о чем. Она ничего не желала знать о его бывшей женщине.
Если хочешь, давай порвем отношения, сказала она.
Извини.
Хватит каждый раз извиняться.
Я всегда извиняюсь? Наверное, просто дурацкая привычка.
Снова пошел снег. Комнату согревала печка, и было хорошо лежать голыми под одеялом. Сильвия погладила щиколоткой его ногу. Взяла за руку — ей так нравились руки Фаусто. В ладони у него застряла заноза, и она прижалась к ней губами.
Может, я всего-навсего устал от зимы.
Не слишком ли рано на тебя навалилась усталость?
Сейчас уже март, хочется снова увидеть, как все вокруг зеленеет. Вот бы отправиться на реку — ловить рыбу, купаться.
Ты умеешь ловить рыбу?
Нет.
Хочешь, пойдем мыться вместе?
Там мало горячей воды.
А давай тогда вымоем мне волосы? Хочешь вымыть их сам, вот этими замечательными руками?
Фаусто был не из тех, кто отказывается от подобного предложения. Он встал и надел брюки. Подбросил в печь дров, налил воды в кастрюлю и поставил ее греться. Потом отнес в ванную стул, повесил на спинку полотенце, усадил Сильвию и попросил запрокинуть голову — так, чтобы волосы оказались над раковиной. Густые, крепкие волосы. Капелька шампуня — и он взбил огромный кокон пены.
Сильвия сказала:
А знаешь, я, кажется, уже нашла место, где можно чувствовать себя в безопасности.
Правда? И что же это за место?
«Квинтино Селла».
На Монте-Роза?
