- Не скажите, - возразила маркиза, пропустившая мимо ушей некуртуазную фразу комтуры, - определенное благородство все же присутствовало! И мой дорогой папа, взваливший на плечи немалую обузу в моем лице, и клиентела моего родного отца... Да и вспомните договор! Ведь все участники войны за Тигренок стали неподвластны булле Капитула о нечисти! А это, как по мне, совсем не мало! Кстати, Ванесса, поведайте, что за недоразумение возникло между Светочами и фон Каубахами? А то молва доносит что-то невообразимое, а вы все-таки были в центре событий.
- Ох, Барбара, - покачала головой Ванесса, - если бы недоразумение! Эти мужланы устроили целую войну! Похоже, ваш покойный отец был последним мужем Нордвента, умевшим разбираться с трудностями и недоразумениями одним лишь словом... Представьте, буквально какой-то час, и вместо замка Каубах и восточной резиденции Ордена Светочей - одни лишь груды оплавленного камня!
- Какой ужас, - выдохнула маркиза. - Подозреваю, что погибла целая уйма народа?
- Больше тысячи. Старый граф сжег замок вместе с присланным отрядом Светочей. А его верные 'медведи' разгромили резиденцию и атаковали остатки войск Ордена. Горы трупов...
- Какой ужас, - повторила маркиза, но уже шепотом. - Но почему?! Ведь был же договор! Были обещания и клятвы! Старым вильдверам жить оставалось лет десять-пятнадцать! Кому потребовались эти старики?!
Комтура неопределенно пожала плечами. А хозяйка поднялась с дивана, подошла к окну, внимательно глядя на небо - будто надеясь увидеть там ответы на все прозвучавшие вопросы...
- Зачем, святая мать?
- Мы не знаем всего, - взгляд комтуры посуровел, - но кто-то в Ордене заигрался. И вы удивитесь, Барбара, но сам Макс фон Кош оказался вильдвером.
- Командор восточной резиденции?! - округлила глаза маркиза.
- Он самый, - подтвердила Ванесса, - Максимилиан фон Кош собственной персоной...
- Который всё время требовал поиска новых жертв, - голос маркизы был еле слышен. - Бедный глупый Освальд!
- Бедный? - усмехнулась святая сестра. - Не думаю. Ответьте, герцогиня, как получилось, что он ловил по нескольку Зверей за месяц? И почти все найдены на Ваших землях, кстати. У Вас тут питомник? Разводите, как собак?
Барбара долго молчала, собираясь с мыслями. Ее состояние выдавал только лихорадочный румянец.
- Думаю, вы знаете ответ не хуже меня, Ванесса. Впрочем, я все равно скажу. Орден требовал от риттера пойманных вильдверов. И если добыча уменьшалась... В конце концов, велика ли разница, как кончит жизнь грязный убийца? Что висеть, что гореть, все равно смерть в конце. Или, по-вашему, лучше жечь младенцев, чья вина - зубы, растущие в непривычном порядке?!
Маркиза схватилась обеими руками за подоконник, наклонилась, рассматривая что-то во дворе.
- Насколько мне известно, брат Освальд порой отправлял на костер не только преступников...
- Всего три раза! - обернулась Барбара. - Нет, простите, вру! Четыре! Ровно четыре раза! И то, два раза казни не допустили сестры вашего Ордена, а один раз вмешалась я! И никто из тех четверых не был невинной овечкой! Разве что нагрешили не так много, чтобы отправиться на костер.
- Вы оправдываете его?
- Не оправдываю. Но защищаю! Кто еще заступится за покойника? Освальд не был дурным человеком. Скорее, он был не очень умен и очень невезуч - обстоятельства всегда оказывались сильнее!
- Если позволите, я хотела бы уточнить, какие обстоятельства были сильнее святого брата?
Барбара фон Фейербах села на диван, прикрыла глаза:
- Насколько помню, устав вашего Ордена позволяет принимать исповеди?
- Позволяет. Но даже если бы не позволял, все бы осталось между нами. Я умею дорожить искренностью.
