Если бы птица, пролетавшая в эту ночь над лугами, раскинувшимися от высоких стен Ракова до окраин деревни Воля далеко на северо-западе, смогла охватить взглядом подобные пространства, величественная картина предстала бы перед глазами летучего создания. Усеянные кострами луга от горизонта до горизонта словно отражали в себе звездное небо, складываясь в причудливые созвездия. Падающими звездами проносились во всевозможных направлениях яркие точки факелов, временами сливаясь в огненные реки совместных шествий и вновь распадаясь на отдельные искры. Увы, степной орел ночью спит, а филина мать-природа не наделила способностью подниматься достаточно высоко. Да и не дано пернатым разума, позволяющего оценить открывающееся великолепие. А человек пока не изобрел ни самолет, ни дирижабль. Даже до воздушного шара еще никто не додумался. Но от этого зрелище не становится менее масштабным или красивым. Завораживающим.
Шляхетство готовится избирать нового предводителя. Круля Великой Полении!
***
- Бросьте, друже, - лениво цедит слова между глотками из украшенной серебром баклаги седоусый пан, устроившийся на брошенном на землю седле. - Ну какой из Качиньского круль! Года три назад его и не знал никто! Вынырнул, пару деревенек прикупил, и в крули! А дулю в одно место не хочет?
Собравшиеся у костра одобрительно шумят.
- Так и я могу в крули податься, - продолжает седоусый. - Я тоже от бастардов чьих-то род держу. Да и не в крови дело...
- И чем же тебе пан Мариуш не люб? - спрашивает широкоплечий парень в голубой куртке.
- Молод шибко, - презрительно бросает седоусый. - Какая за ним сила?
- Габданк, Топор, Береза, Крок, Мирон... - перечисляет широкоплечий.
- Крок, Мирон... - передразнивает седоусый. - Голытьба бесштанная! Габданк, пока там баба верховодит, тоже в расчет не идет. Топор - да, Топор - это серьезно...
- Эй, Карол! - задорно доносится из темноты. - А ты это пани Барбаре в глаза повторишь?
- Я что, на идиота похож? - тем же тоном продолжает пан Карол. - Лучше уж с Качиньским в круг выйти. Быстрее и безболезненнее. Ладно, убедили, Габданк считаем...
- А Габданк плюс Топор - побольше будет, чем Лис или Корибут, - подначивает всё тот же голос. - Даже чем Лис вместе с Корибутом.
- Багира, ты, что ли? - вопрошает седоусый. - Чего по кустам жмешься, давай к огню. Бачу, глянулся тебе молодой Качиньский.
- А ты всё ворчишь, старый пень, - у костра возникает моложавый шляхтич с кошачьей грацией и добрым, улыбчивым лицом матерого хищника. - Всё народ с панталыку сбиваешь. Никак за Хапугу* свою волю скажешь?
- Изыди, Нечистый, - Карол шутливо окидывает себя и собеседника святым знаком. - Он же за медный грош удавится! Мишка Корибут куда лучше, хотя тоже та еще гнида!
- Ну и на хрена он нужен? Качиньский - не гнида!
- То да, - кивает седоусый. - Прохиндей, конечно, но честный. Почти. Главное, в плевки с ним не играть! Но молод шибко... Ему бы подрасти маленько, ума набраться...
***
Чистый сильный голос взлетает в небо:
Певец машет рукой, и с десяток глоток дружно подхватывает:
***
- Говорят, у Качиньского сердюки, как банду кроатскую выловят, трупы вдоль дорог расставляют! Не вешают, а ставят. И кольями подпирают!
- Брехня! Они лесных на кол сажают! Чтобы другим неповадно было!
***
- Нечисто тут дело, панове, ох нечисто! Пан Тадеуш чем подавился? Косточкой! А какой? Вишневой?! То-то и оно! А теперь Вишневецкий в крули рвется! Подозрительно!
- Ну что ты гонишь, что гонишь? Какой с Михася убийца? Только и умеет, что языком трепать! Помело поганое! Не, панове, вы как хотите, а по мне такой круль хуже паршивой собаки!
***
- Я и сам вначале не поверил! А глянул в стороны: гроб с покойничком летает над погостом. А вдоль дороги мертвые с косами стоят! И тишина!..*
***
- Наш пан тебе, значит, не боец? - щурится рыжий ягер.
- Не боец! - согласно кивает огромный шляхтич. - Ну что он против меня, например, может, а?
- Против Збышека никто ничего не может, - гогочут приятели. - На одну жменю положит, другой прихлопнет!
- Эх, - рыжий с размаху бросает шапку оземь. - Дайте место для драки, панове. Прошу пане Збигнев, прошу!
Смеющиеся паны, похлопывая смельчака по плечам, образуют круг, зажигают факелы. Рыжий высок и крепок, но рядом с противником кажется подростком. Кто-то подает сигнал, и кулаки шляхтича рассекают воздух. Рыжий приседает, пропуская удары над головой, и резко выпрямляется, одновременно выбрасывая вперед левую руку. Гигант с шумом рушится на землю.
- Жить будет, - успокаивает рыжий друзей побитого.
- Это ж и твой пан так дерется? - недоверчиво спрашивает кто-то.
