— Какого позора?! — вскричала Вера. — С каких пор рождение ребенка — это позор?! Это ты что-то перепутал! Никто тебя не просил о спасении. Это ты у меня в ногах валялся, умоляя дать тебе шанс. Убеждал, что одна я не справлюсь. Горы золотые обещал. «Верочка, я все для тебя сделаю». «Верочка, я тебя люблю, моей любви на двоих хватит». Не хватило, да? «Верочка, я не буду тебя торопить». А я, бестолковая идиотка, подумала, что ты прав.
— Хочешь сказать, что не любил и ничего не делал?! — взъярился Сева.
— Больную, раздавленную Веру ты любил. Ты любил ту Веру, о ней ты заботился. Ты любил меня, когда я не знала, как мне жить... после родов, разорванная и убитая смертью малыша. Вот тогда ты меня любил, говорил громкие слова, что вместе мы справимся и ты мне поможешь, а потом, когда я справилась и встала на ноги, ты сразу меня разлюбил. Здоровая Вера стала тебе не нужна. Такая Вера неудобна для жизни. — Она говорила и не могла остановиться. Словно хотела высказаться за все годы молчания. — Я не врала тебе. Думала, у нас все получится. Может, я не любила тебя, как ты того хотел...
— Вот именно! Ты никогда меня не любила! Ты просто использовала меня.
— Когда кого-то используют, это приносит выгоду. А в чем была моя выгода? Охереть просто, какой ты выгодный! Я делала все, чтоб мы были семьей. Я работала, чтоб мы ни в чем не нуждались, поддерживала твои безумные идеи, терпела твои выходки... Я построила нам дом, потому что мы оба хотели жить на земле. Не любила, говоришь? Любовь? Я тебе дала больше, чем просто любовь. Я дала тебе стабильность, уверенность, верность. Любовь — не значит верность или уверенность. Любовь — не значит постоянство. А я тебе это дала. Я принимала тебя таким, какой ты есть. Без иллюзий и ожиданий. Я даже хотела родить ребенка, чтоб мы были настоящей семьей...
— Какой ребенок? Ты даже курить бросить не можешь, — хлестнул он, совершив еще один маленький акт самоутверждения.
Вера проглотила горячий ком в горле и продолжила:
— Если бы тогда мой сын выжил, я бы точно с тобой развелась. Такой отец ему не нужен. Ты так и остался избалованным мальчишкой с неуемными желаниями. Рожать тебе ребенка — это безумие.
— А ты и не можешь. Мы оба знаем, что дело в тебе, у меня все нормально, — с холодной расчетливостью сказал Сева, прекрасно зная, как ее уязвить.
Его стрела попала точно в цель, от боли у Веры перехватило дыхание.
— И слава богу, — тихо сказала она и, опершись руками о столешницу, поднялась. — Ты хотел начать все с чистого листа. Я согласна. Только у тебя свой чистый лист, у меня — свой. Собирай вещи и выметайся отсюда. Думаю, я больше тебе ничего не должна.
Сева не ожидал такой оглушающей правды от Веры и смутился, потеряв нить своих размышлений. Он пытался скрыть смятение, но ему это плохо удалось. Как и Вере совсем не удалось скрыть дрожь в руках. У нее заболели зубы от того, как сильно она сжала челюсть, чтобы не разрыдаться.
— Тебе надо — ты и уходи.
Вера замерла в дверях. Злость помогла ей собрать в единое целое свой внутренний мир, свою гордость и сознание своей правоты. Она повернулась и отчеканила, глядя ему в лицо:
— Ты никогда меня не любил. Ты любил только себя. Себя — влюбленного в Веру. Себя — в образе рыцаря-благодетеля. Правда, ты быстро вышел из этого образа, долго не продержался. Не было у тебя никакой любви, ты просто хотел меня добиться любыми средствами. Мы оба знаем, если бы не та травма и беременность, я бы никогда с тобой не была. Это был твой единственный шанс задурить мне голову, и ты им воспользовался. Я слишком поздно это поняла.
Всеволод вскочил с места, лицо его пылало.
— Да, та Вера мне нравилась больше. Ты изменилась. Стала невыносима. Ты превратилась в высокомерную суку. Та Вера хотя бы что-то чувствовала, а ты не чувствуешь ничего. Ни-че-го!
Веру передернуло, слушать его вздор было противно. И сам он выглядел жалко и стыдно.
— Да что ты! Наверное, именно поэтому я продолжала делать вид, что мы семья, пытаясь отплатить тебе за твою доброту? Потому что ничего не чувствую? А знаешь, что сделал ты? Ты охерел! Ты решил, что Вера идиотка! Вера теперь никуда не денется! А я продолжала быть твоей женой, пока ты драл своих долбаных шлюх! — заорала она.
— А что мне было делать, если ты не хочешь секса?! Я нормальный мужик!
Она расхохоталась.
— Я хочу секса. Просто я хочу его не с тобой!
